Читаем 100 великих тайн полностью

Почти полвека назад (13 января 1948 года) в Минске был убит Соломон Михоэлс – руководитель Государственного еврейского театра, народный артист СССР. Обстоятельства его смерти теперь известны, хотя никакого официального расследования до сих пор не было и имена убийц не названы. Потому, возможно, вокруг этой истории продолжают кипеть страсти. Не так давно состоялся шумный процесс по иску генерала КГБ Евгения Питовранова к тележурналисту Владимиру Молчанову о защите чести и достоинства генерала, чье имя Молчанов связал с убийством Михоэлса.

Тайну гибели Михоэлса раскрыл Лаврентий Берия, назначенный после смерти Сталина министром внутренних дел СССР. Обстоятельства убийства уместились в его небольшую записку в президиум ЦК КПСС 2 апреля 1953 года за № 20/г.

Берия счел выигрышным для себя прекратить наиболее шумные и одиозные дела Министерства госбезопасности в последние годы жизни Сталина. К тому же по делу о «Еврейском антифашистском комитете» была арестована и приговорена к ссылке жена Молотова, Полина Жемчужина, так что у Берия появился шанс удружить Молотову реабилитацией его жены.

В ходе проверки «дела врачей», писал Берия в той записке, выяснились подробности убийства Михоэлса. Сталин, оказывается, считал Михоэлса руководителем «антисоветской еврейской националистической организации», но МГБ не располагало конкретными данными о его «антисоветской» или «шпионской» деятельности, хотя много лет Михоэлс находился под агентурным наблюдением. Берия сообщал, что по делу об этом убийстве был допрошен бывший министр госбезопасности Абакумов, арестованный еще в 1951 году, затребованы объяснения от Огольцова, Цанавы и других участников операции. Со слов Абакумова, Сталин в 1948 году дал ему задание срочно организовать ликвидацию Михоэлса силами МГБ. Когда стало известно, что Михоэлс находится в Минске, Сталин решил ликвидировать его под видом несчастного случая. В разговоре, как рассказал Абакумов, перебирались фамилии руководящих работников МГБ, которым можно было бы доверить это поручение. Остановились на Сергее Огольцове, замминистра ГБ, Лаврентии Цанаве, министре ГБ Белоруссии, и Федоре Шубнякове, начальнике отдела 2 го Главного управления МГБ.

Как объяснял Огольцов, рассматривалось несколько вариантов ликвидации Михоэлса. От автомобильной катастрофы отказались, так как могли пострадать задействованные сотрудники МГБ. Решили инсценировать автомобильный наезд на глухой улице, хотя и в этом случае в целях глубокой конспирации приходилось жертвовать агентом ГБ Голубовым, сопровождавшим Михоэлса в Минске.

Вот что рассказал об осуществлении этой акции Цанава: «Примерно в 10 часов вечера Михоэлса с Голубовым завезли во двор дачи (речь идет о даче Цанавы на окраине Минска). Они немедленно с машины были сняты и раздавлены грузовой автомашиной. Примерно в 12 часов ночи, когда по г. Минску движение публики сокращается, трупы Михоэлса и Голубова были погружены на грузовую машину, отвезены и брошены на одну из глухих улиц города. Утром они были обнаружены рабочими, которые об этом сообщили в милицию».

По словам Абакумова, Сталин распорядился наградить убийц орденами. Все это Берия изложил в своей записке, правда, напутав в датах: убийство датировано не январем, а февралем 1948 года. Финал этого документа не лишен пафоса: «Учитывая, что убийство Михоэлса является вопиющим нарушением прав советского гражданина, охраняемых Конституцией СССР, а также в целях повышения ответственности оперсостава органов МВД», Берия предлагал привлечь к уголовной ответственности Огольцова и Цанаву и отменить указ о награждении орденами и медалями участников убийства.

Убийцы действительно были награждены орденами (но не медалями). 30 апреля 1948 года Абакумов направил Сталину список чекистов с просьбой о награждении:

орденом Красного Знамени: генерал-лейтенанта Огольцова С.И. и генерал-лейтенанта Цанаву Л.Ф.;

орденом Отечественной войны 1 й степени: старшего лейтенанта Круглова Б.А., полковника Лебедева В.Е., полковника Шубнякова Ф.Г.;

орденом Красной Звезды: майора Косырева А.Х., майора Повзуна Н.Ф.

Сталин принял решение не сразу, но в конце концов подписал бумагу, и имена «героев» попали в два указа президиума Верховного Совета СССР о награждениях – от 28 и 29 октября 1948 года.