Читаем 100 великих тайн полностью

30 января 1945 го в районе Данцигского залива подводная лодка С 13 под командованием Александра Маринеско торпедировала суперлайнер «Вильгельм Густлов». Атака имела стратегический результат: в числе 5—6 тысяч немцев, утонувших вместе с «Густловым», были десятки экипажей, подготовленных для новейших субмарин. Они так и не вышли со своих баз в Гамбурге и Киле обучать новые экипажи: немцам не хватило времени.

«Густлов» считался исключительно надежным судном (кто же мог подумать, что Маринеско влепит ему сразу три торпеды в борт?). Он уходил из Данцига с сильным конвоем, и уходил навсегда: уже началось массовое бегство немцев из Прибалтики. Несомненно, помимо военных грузов «Густлов» вывозил и ценности. Поляки – свидетели загрузки суперлайнера – вспоминали о каких-то чересчур легких для своих габаритов ящиках: по весу не металл и не фарфор, а вот картины – вполне возможно. Или янтарные панели?

В 1956 году польские водолазы обследовали «Густлов». И сразу же обнаружили, что на лайнере кто-то уже побывал. В корпусе были отверстия с характерными следами газового резака. Бронированный сейф в надстройке оказался вскрытым.

Уже в наши дни эту загадку разъяснил (или запутал?) некий бывший подводник, один из тех, кто тонул на торпедированном «Густлове» (корабли конвоя тогда спасли 998 человек). После войны униженные поражением немецкие субмаринеры искали дело, которое могло бы приподнять их в собственных глазах. И нашли: увести из-под носа у поляков и русских ценности с «Густлова». На утаенные от союзников средства НСДАП была построена уникальная для тех лет подводная техника, и в 1950 году «Густлов» выпотрошили. Вот откуда следы газорезки, поразившие польских водолазов! Поднятые с лайнера ценности подводники передали другим партайгеноссе для реализации. Немец, поведавший эту историю корреспонденту калининградской газеты «Понедельник ТВ», утверждал, что среди них была и Янтарная комната. Упаковочные ящики оказались расколотыми, и фрагменты комнаты пришлось собирать землесосами. Такие подробности уже не спишешь на ошибки памяти. Они либо абсолютно достоверны, либо – абсолютное вранье.

Гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох был, похоже, страшным занудой. Весна 1945 го – бомбежки, бегство всеобщее, а он объявлял подчиненным выговоры в письменном виде да еще и требовал, чтобы бумажки аккуратно подшивались. Среди них и нашли выговор хранителю янтарной коллекции Кенигсберга Альфреду Роде за то, что на 4 марта тот еще не успел эвакуировать свое хозяйство. Значит, 4 марта Янтарная комната не лежала на дне Висленского залива. И на дне Гданьского – тогда еще Данцигского – залива она не лежала. Она оставалась в Кенигсберге. А в апреле Кенигсберг был взят. Потом он стал советским Калининградом. Может быть, Янтарная комната до сих пор там?

В Кенигсберг Янтарную комнату вывезли в декабре 1941 года. Там, в королевском замке, она и хранилась до августа 1944 го, когда замок частично выгорел от бомбежки. После войны Роде клятвенно заверял нашего профессора Брюсова, что Янтарная комната тогда же, в августе, и сгорела. Но есть свидетельства, что в январе 1945 го ящики с Янтарной комнатой (или часть их) были целы! Опять же приказ Коха – если все сгорело, то за что выговор объявлять? А Роде вскоре исчез из Кенигсберга. Судьба его неизвестна.

Версии множились. Создавалось впечатление, что свидетели, в основном немцы, сознательно уводили поиск от Кенигсберга.

Внести ясность мог бы Эрих Кох, который содержался в заключении у поляков. Журналист-известинец Юрий Пономаренко через посредников обратился к бывшему гауляйтеру. Тот дал понять, что готов к разговору о Янтарной комнате, и потребовал довоенный план Кенигсберга. План ему передали. А разговор не состоялся. Представитель польской стороны сообщил, что заключенный чувствует себя неудовлетворительно. Сенсационная статья появилась в редакции журнала «Чудеса и приключения». Якобы в 1939 году, когда заключался пакт Молотова—Риббентропа, Сталин вызвал Алексея Толстого: вы, дескать, понимаете в культуре, так скажите, что советский народ может подарить немецкому народу – своему брату навек со следующей недели? «Янтарную комнату», – будто бы ответил автор «Хлеба». Очень будет символично: Фридрих-Вильгельм I в свое время то ли подарил, то ли продал Петру янтарный кабинет, потом Растрелли уже в Царском Селе, то есть по-нынешнему в Пушкине, пятнадцать лет доводил этот кабинет до ума, и получилась Янтарная комната. А мы ее – обратно немцам!

Сталин, конечно, поругал Толстого за расточительность, но в общем идея показалась ему хорошей. С одной поправкой: дарить немцам надо копию. И таких копий заказали реставратору Барановскому сразу две. К началу войны стало целых три Янтарные комнаты!

Одну эвакуировали в Москву.

Одну спрятали в подвалах Екатерининского дворца.

Одна – причем не оригинал – точно досталась немцам, которые и вывезли ее в Кенигсберг.