Читаем 100 великих афер полностью

В Англии в реальность существования эоантропа поверили практически все, а вот зарубежные ученые придерживались «дуалистической позиции» Уотерстона – они предпочитали говорить о двух, а не об одном существе, открытом в Пилтдауне. Антропологи и предположить не могли, что в 1915 году Доусон найдет останки еще одного эоантропа в нескольких километрах от карьера в местности Шеффилд Парк, среди груды камней, собранных граблями со вспаханного поля.

Чарлз Доусон прославился на весь мир. Ни одно из открытий останков предков не обходилось без сравнения с «промежуточным звеном» из Сассекса, а следовательно, и без упоминания имени первооткрывателя. Но судьба распорядилась так, что 10 августа 1916 года Доусон скончался в возрасте 52 лет. Его жена Елена передала в Британский музей обломки черепа, найденные в речном гравии Узы около местечка Баркоумб Миллз. Ученый Роберт Брум охарактеризовал обломки черепа как останки третьего эоантропа.

Эоантроп занял свое место в научной систематике эволюции человека. Открытие Доусона вошло в учебники как наиболее важное из сделанных в области антропологии. Пилтдаунский человек, сочетающий полностью развитую черепную коробку с очень примитивной челюстью, доказывал, что увеличение размеров мозга было определяющим фактором в эволюции человека. Ископаемые останки людей с маленьким мозгом из Африки были оставлены без внимания как принадлежащие к тупиковой ветви эволюции гоминидов.

Многочисленные открытия костей обезьянообразных предков, ставших известными антропологам после 1912 года, отнюдь не нарушили уникальности эоантропа. Он явно выбивался из общего ряда. На международных симпозиумах и конгрессах все чаще вспыхивали споры между сторонниками и противниками «человека зари Доусона».

В 1949 году доктор Кеннет Окли из Британского музея решил проверить обнаруженные в Пилтдауне костные останки с помощью теста на содержание фтора. Проведенный анализ дал неожиданные результат: в черепе и челюсти оказалось примерно одинаковое содержание фтора, но их возраст не превышал… 50 тысяч лет!

Страсти в последующие три года накалились настолько, что пришлось запретить обсуждение вопросов, связанных с эоантропом. К такому соглашению пришли участники состоявшегося в июне 1953 года в Лондоне конгресса палеонтологов.

За разгадку тайны пилтдаунского человека взялись оксфордские антропологи доктор Джозеф Вейнер и Уилфред Ле Грос Кларк. По их просьбе Окли достал из хранилища Британского музея пилтдаунские образцы. Вейнер положил рядом зуб шимпанзе, который он отшлифовал и покрасил под цвет окаменелостей. Сходство этого зуба с пилтдаунским зубом оказалось просто потрясающим; возникла необходимость проведения физических, химических, радиологических и биологических тестов на образцах, найденных в Пилтдауне.

После осмотра клыка, коренного зуба из Шеффилд Парка и коренных зубов пилтдаунской челюсти ученые пришли к единодушному мнению, что все зубы имели достаточно отчетливые следы искусственной обработки, призванной имитировать естественный износ.

Но как объяснить, что пилтдаунские находки выглядели как настоящие ископаемые? В большинстве случаев мошенник использовал краску, содержащую соли железа (бихромат поташ). После искусственной обработки кремни были подброшены в гравиевую яму Пилтдауна. Судя по всему, они датировались не миллионом, а 2–3 тысячами лет. Бихроматом были также окрашены обломки зубов стегодонового слона и зуб гиппопотама, взятых из коллекций, собранных в Северной Африке и на острове Мальта.

А вот останки мастодонта и носорога имели естественный темно-коричневый цвет. Такие кости часто находили на востоке Англии. Аферист подбросил их в карьер, чтобы гравии Баркхам Манер датировались временем около миллиона лет!

Далее выяснилось, что знаменитая пилтдаунская «дубинка» обрабатывалась с помощью… железного ножа.

Наконец, был произведен радиокарбоновый анализ челюсти и черепа эоантропа на предмет определения их абсолютного возраста. Тесты принесли шокирующие результаты: челюсть датировалась временем 500 ± 100 лет, а череп – 620 ± 100 лет! Челюсть принадлежала орангутангу, который еще пятьсот лет назад резвился в тропиках Явы или Суматры, а черепная коробка – англичанину, но не «первому», как утверждал Вудворд, а средневековому, возможно, современнику Уильяма Шекспира.

После проведенных анализов изумленные ученые поняли, что в действительности никакого эоантропа в природе не существовало и они столкнулись с грандиозной мистификацией.

Но кто осуществил беспрецедентный в археологии и палеоантропологии подлог? Может, это «компания дьявольски хитрых шантажистов», ловко предусматривавшая каждый шаг Доусона, Вудворда и Тейяра де Шардена и подбрасывавшая в нужный момент очередные находки? Или «сумасшедший эволюционист», вознамерившийся поддержать доктрину Дарвина о развитии человека? Наконец, просто «человек удивительной амбиции», охваченный болезненной жаждой славы?