Читаем 10 мифов о 1941 годе полностью

Что же до «докладной записки Берии», то эта разухабистая фальшивка не имеет даже видимости служебного документа. У деловых бумаг определённой эпохи имеется свой, вполне определённый словарь, фразы тоже выстроены определённым образом и т. д. И одно употребление жаргонного выражения «деза» в этом якобы документе государственной важности выдаёт подлог. К тому же реальный Берия был не настолько туп, чтобы употреблять в докладной Сталину плоский каламбур «тупой генерал Тупиков»…

В этой антибериевской «дурочке» берлинскому послу Деканозову приписывается сверхбдительность. А в биографическом справочнике К. Залесского «Империя Сталина» Деканозову вменяется в вину то, что он «не смог оценить ситуацию и оставался в неведении о захватнических планах А. Гитлера».

Впрочем, неверны оба утверждения. Реально Деканозов был склонен соглашаться со своим давним коллегой, резидентом разведки НКГБ Амаяком Кобуловым, которому немцы в целях стратегической дезинформации подставили агента-двойника Берлинкса, имевшего в НКГБ кодовое имя Лицеист. Так что никого никакими «дезами» насчёт скорого наступления немцев Де-канозов «бомбардировать» не мог — он поддавался на «дезы» Лицеиста, уверявшего в обратном. К тому же по прямому указанию Берии разведчик Александр Коротков с марта 1941 года активизировал в Берлине работу с Харро Шульце-Бойзеном — Старшиной, который давал достаточно точную информацию. И эта информация вполне вовремя поступала туда, куда надо, — на столы руководителей страны.

К слову, в книге А. Сухомлинова «Кто вы, Лаврентий Берия» приведена следующая якобы сталинская виза на предвоенном донесении Старшины, представленном Сталину наркомом ГБ Меркуловым: «Товарищу Меркулову. Можете послать Ваш источник из штаба германской авиации к ё… матери. Это не «источник», а дезинформатор…»

Далее А. Сухомлинов пишет: «Нецензурные слова Сталин не только написал, но и подчеркнул дважды. Все это есть в архивах…» Что ж, после Хрущёва и Горбачёва в архивах можно действительно найти много чего, никогда в реальном масштабе сталинской эпохи не существовавшего.

Что интересно! Заслуженный прокурор Сухомлинов — фигура определённого значения. Во всяком случае, кого ни попадя к следственному делу Берии не допустят: не дай бог обнаружится, что оно — сплошной фальсификат. Я это к тому, что Сухомлинов, судя по его заявлению, видел «визу Сталина», где нецензурные слова дважды подчёркнуты, собственными глазами.

Но вот передо мной спецсообщение В.Н. Меркулова № 2279/ М от 17 июня 1941 года в ЦК ВКП(б) товарищу Сталину с агентурными данными Старшины и Корсиканца (Арвид Харнак) от 16 июня 1941 года. Это спецсообщение опубликовано в сборнике документов «Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш».1939 — март 1946» (М.: МФД, Материк, 2006) на страницах 286–287 с указанием места нахождения и т. д.: «Архив Президента РФ, фонд 3, опись 50, дело 415, лист 50. Подлинник. Машинопись».

И тут «резолюция Сталина» выглядит несколько иначе: «Т-щу Меркулову. Может, послать ваш «источник» из штаба герм, авиации к еб-ной матери. Это не «источник», а дезинформатор. И. Ст.».

Сборник, изданный «Материком», — это научное издание, и все особенности публикуемых документов, в том числе подчёркивания, отчерки на полях, «галочки» и т. д., указываются особо. Так вот, мало того, что в «материковской» «визе Сталина» нецензурные слова не подчёркнуты — хотя бы одной чертой, зато подчёркнута адресация Меркулову (и не «товарищу», как у Сухомлинова, а «т-щу»), так ведь и сама «виза» имеет принципиально иной смысл! У Сухомлинова Сталин фактически приказывает: «Можете послать…», а в сборнике «Лубянка. Сталин…» Сталин всего лишь размышляет: «Может, послать…» Но более того! В этой, последней, визе Сталин разделяет информаторов и выражает недоверие лишь информатору из штаба люфтваффе (Старшине — Шульце-Бойзену), но не информатору из Министерства хозяйства (Корсиканцу — Харнаку).

И эта виза выглядит уже достовернее, поскольку, хотя Шульце-Бойзен и был честным информатором, его сообщение от 16 июня действительно выглядит несерьёзно уже потому, что в нём перепутана дата сообщения ТАСС (не 14 июня, а 6 июня), а первоочередными объектами налётов германской авиации названы второразрядная Свирская ГЭС, московские заводы, «производящие отдельные части к самолетам, а также авторемонтные мастерские». Так что Сталин имел все основания усомниться в точности подобной «информации».

Впрочем, несмотря на все выходные архивные данные спецсообщения Меркулова и несомненную подлинность этого сообщения, подлинность самой «резолюции» лично для меня более чем сомнительна по одной, но весомой причине…

Вот что сообщается о реальной сталинской реакции на эту записку Меркулова в изданном в 1995 году совместно Службой внешней разведки России и Московским городским объединением архивов сборнике документов «Секреты Гитлера на столе у Сталина» на страницах 232–233: