Читаем 1 полностью

1

Асьенда Поробайя кантона Чучулайя, провинция Ларекаха, департамент Ла-Пас, Боливия. 7 апреля 1940 года

Новоизбранный президент Боливии принимал высокого гостя у себя на родине. Было тепло, но не жарко. Начало апреля в этих широтах – прекрасное время года. Генерал выбрал для себя место в саду, который находился в северной части асьенды, наблюдая за работой прислуги в саду. Энрике Пеньяранда-дель-Кастильо победил на выборах 10-го марта и на несколько дней выбрался в родную асьенду, которая так долго была самым лучшим местом в мире. Детство Энрике было счастливым и обеспеченным. Отец был богатым и влиятельным представителем индейского народа аймара, а в матери кровь индейцев встретилась с кровью испанских колонизаторов. Но от ее фамилии с ярким испанским акцентом (дель Кастильо – это собственно говоря, из Кастилии, аристократическая добавка «дель» к адресу семейной прописки, по понятиям средневековой Европы). Своими испанскими корнями президент гордился не меньше, чем индейскими. Он должен был отправиться в Ла-Пас, готовиться к инаугурации, которая должна была состояться 15 апреля, но звонок из военного ведомства с просьбой принять важного гостя, заставил президента задержаться на несколько часов. Круглолицый, подтянутый, Энрике не успел еще располнеть, был одет просто, в повседневную полевую форму. Ему не было присуще обычное тщеславие латиноамериканских генералов, увешивающих себя агромадными эполетами, да красивыми побрякушками. Конечно, на официальных мероприятиях, но дома… Его гость был одного с ним роста, чуть полноват, с таким же приятным круглым лицом, вот только ниточка тонких усов была у него длинной, по моде бразильских коммивояжеров. Сам Энрике свои усы подстригал аккуратным треугольничком и очень ими дорожил. В любом случае, первое впечатление от гостя было более чем благоприятным. Было в этом господине Мигеле Гонсальдо что-то располагающее. А еще более располагающим было сообщение, что он прибыл по рекомендациям своего безвременно скончавшегося друга, Ганса Кундта. Ганс был одно время главнокомандующим боливийской армии, ему особенно благоволил Даниэль Саламанка Урей. Кундт сумел ввести в боливийской армии прусские порядки, привить генералам, офицерам и солдатам понятие о дисциплине. Но его неудачи в дебюте Чакской войны позволили военной хунте свергнуть Саламанку и далее началась чехарда военных президентов-диктаторов. Однако, связи в военных кругах у Кундта остались, уважал его и Энрике Пеньяранда, во время Чакской войны не самый выдающийся бригадный генерал. Известно, что в политике военные успехи не имеют большого значения. Именно Энрике подписывал перемирие 1935 года. А уж дело пропагандистов изобразить его как выдающегося стратега и военачальника.

- Мой друг Ганс высоко отзывался о вас, более того, рекомендовал мне обратиться к именно к вам в случае необходимости.

После этих слов он предъявил президенту фотографию, сделанную в Швейцарии, где провел свои последние годы Ганс Кундт. На этой фотографии гость был сфотографирован с генералом на фоне летнего Лугано. На обратной стороне была дарственная надпись на немецком: «Дорогому другу Мигелю, 20 августа 1939 года, Лугано» и подпись генерала. Почерк Кундта и его подпись Энрике узнал.

- К сожалению, события в Европе заставили меня отложить приезд в вашу прекрасную страну по вполне объективным причинам: надо было внести в планы определенные коррективы. Но время не терпит. И я тут.

- Мне звонил мой большой друг и просил посодействовать вам. Насколько я понимаю, он участвует в решении вашего вопроса?

- Не только он. Завтра в Ла Пас прибывает один хорошо вам известный господин из Штатов, он тоже заинтересован в этом деле.

- Вы имеете в виду господина… Дэвида?

- Именно.

Генерал Пеньяранда задумался. Правда, раздумья его были недолгими.

- Итак, господин Мигель, перейдем к сути вашей проблем.

- Война серьезно отражается на бизнесе, господин президент. Ограничения. Запреты. Это неправильно, потому что мешает зарабатывать деньги. Страна, в которой я работаю, нуждается в поставках многих товаров, в том числе предметов военного назначения. Мы с вашим другом и американскими коллегами хотели бы создать совместную фирму, которая начнет закупать определенную технику для вашей прекрасной страны. Но ваша страна миролюбива, поэтому груз будет отправляться в Европу. Там в военных поставках большие потребности. Участие в деле вашего друга будет гарантией вашей доли.

- Сколько? – спросил еще не вступивший в должность президент Боливии. Мигель протянул бумажку. На ней вверху была цифра процента. Внизу еще две цифры: планируемый объем поставок и сумма комиссионных. И эта третья цифра произвела на господина Энрике весьма благоприятное впечатление. Поэтому господин Мигель, он же советский агент Иосиф Ромуальдович Григулевич, уехал в Ла-Пас в полной уверенности в успехе своего дела.