Читаем полностью

Далее пошло очередное признание в любви к воспитательной работе. Бог с ней, с воспитательной работой, однако к предупреждению много изведавшего Трущева я не мог отнестись легкомысленно, так что прошу прощения – насчет Prinz der Finsternis* (сноска: Князь тьмы) как-нибудь в другой раз.

* * *

« …Между тем сотрудники, отвечавшие за безопасность фрау Магди, отыскали Ротте в Дюссельдорфе. Тот все это время крутился возле дома, где проживали Шеели – видно, податься ему было действительно некуда. В среде бывших эсэсовцев и прочей фашистской сволочи его считали если не изменником, то уж подозрительной личностью бесспорно. Опала, которой подверг его Гиммлер в связи с похищением документов из сейфа Майендорфа, отсутствие результата в попытках приручить Люцифера, и, самое главное, исчезновение Борова в последние дни войны и его неучастие в людоедских расстрелах гражданских лиц и солдат вермахта, которыми занимались СС, – окончательно подорвали к нему доверие как к «преданному борцу». Бывшие соратники теперь активно избегали его.

Проворонив Шееля, он и Йосту оказался не нужен.

Тот его на порог к себе не пустил…»

« …прежде всего, из добытых мною материалов интерес представляет дневник Ротте, относящийся в к началу двадцатых годов, когда толстяк экспериментировал с радиозаклинаниями где-то в Баварских Альпах. К нему был приложен ворох таблиц, в которых отмечались сигналы радиоэха с указанием интервала задержки, а также черновики, в которых фиксировались письменные попытки отыскать ключ к шифрованным сообщениям, якобы скрытым либо в чередовании сигналов, либо в длине пауз между этими сигналами».

« …Заинтригованный, я решил подробней ознакомиться с добытыми Крайзе документами. В качестве куратора у меня был к ним доступ.

Соавтор, учти, ни одной страницы я тогда не отважился скопировать. Чутье подсказало – лучше не надо.

Это как с электрическим током: «Не прикасайся – убьет!»

Однажды в тюрьме, когда решил косить под сумасшедшего, я попытался восстановить кое-что по памяти. Я был уверен, стоит только следователям взглянуть на мои записи, они решат, что я свихнулся и скосят срок. Я никогда не жаловался на память, но на этот раз, не поверишь, не смог вспомнить ни слова из того, что мне довелось узнать из письменных источников, ни услышать от Ротте. Только общее впечатление от рассказа о его якобы встречах с якобы нечистой силой. Это случилось в Баварских Альпах, а также на Кавказе, в сорок втором году, в одной интересной долине, где до сих пор бытует легенда о всевидящем оке.

Это при том, что точно помню, с какой тщательностью по приказу человека в пенсне я фиксировал откровения, которыми потчевал меня этот пламенный энтузиаст понирологии * (сноска: Раздел богословия, занимающийся изучением происхождения и сущности зла (от греч. «понирос» – злой, лукавый). Из этих записей следовало, что однажды в туманный и дождливый день, обшаривая эфир особого рода импульсами с переменными частотой и фазой, Ротте получил ответные радиосигналы…

Эти сигналы, напоминавшие радиоэхо, неожиданно показались богослову разновидностью шифра…

Соавтор, я не специалист по дьявольщине, ты сам попробуй разобраться с этими сигналами из преисподней …»

А я, выходит, специалист?!!

Из воспоминаний Н. М. Трущева:

« …что касается материалов, которые фрау Магди запрятала в Люфтшутцтюрме G, их ценность после тщательного анализа оказалась заметно преувеличенной…

Окажись эти документы в наших руках в нужное время, например, в начале войны, – они заметно расширили бы наши возможности по обеспечению информационной составляющей победы, однако в сорок седьмом оперативного толку от них было мало.

Радиолаборатория Ротте * (сноска: По утверждению Р. Гелена, только Борман, которого известный руководитель германских спецслужб в компании с Канарисом, не моргнув глазом причисляет к «советским агентам», располагал единственной в Германии неконтролируемой радиостанцией. (Р. Гелен. Война разведок. Глава «Сотрудничество с Канарисом.). Такая простота и безапелляционность ничего, кроме улыбки, не вызывает. С точки зрения Гелена, другие высшие руководители Третьего рейха, например Гиммлер, строго соблюдали предписанные партийные установления.) обеспечивала неформальную связь с такими фигурами как В. Квислинг, глава хорватских усташей А. Павелич, вождь венгерских фашистов Ф. Салаши и прочими пособниками нацизма. К началу сорок восьмого года в списке представляли интерес только несколько политических деятелей из Южной Америки и разве что пара сочувствующих нацизму американских сенаторов. Понятно, что сенаторы уже успели перекраситься и на поднимавшейся антисоветской волне их симпатии к нацистам уже не выглядели столь одиозно, как в военное время.