Читаем полностью

Внутри я еле сдерживалась от того, чтобы не перепрыгнуть через бар к Тренту на колени. Но это внутри. Снаружи же я была холодна, как ноябрьская погода.

— Что я могу сказать? У меня проблемы с управлением гневом.

Его губы изогнулись, словно он задумался.

— Тебе надо найти способ борьбы с этими проблемами.

— А у меня есть. Называется — поколоти грушу.

Его бровь игриво поднялась.

— Очевидно, что не очень-то и хорошо он помогает.

Я перегнулась через барную стойку и оперлась на локти.

— А что вместо этого ты мне предлагаешь поколотить?

— Боже мой! Может вы, двое, уже сдадитесь? — крикнула Шторм с притворным раздражением, держа в руках шейкер для мартини.

Я не осознавала, как громко мы говорили. Бросив взгляд по другую сторону от себя, я увидела ухмылку Нэйта и мгновенно покраснела. Не знаю почему, но покраснела. Последнее время я постоянно заливаюсь краской.

Трент не ответил ни Шторм, ни мне, вместо этого сделав долгий глоток содовой, и я ввела себя в заблуждение, думая, что, возможно, он, в конце концов, бросил подталкивать меня к совладанию с вещами, которые уже давно были похоронены. Может, это и сработает.

* * *

Следующие несколько недель Трент был верен своему обещанию и, благодаря ему, я улыбалась. Но, к несчастью, верен он был и обещанию о медленном развитии отношений. Только на этот раз, он на самом деле это делал. После тех нескольких коротких и жарких ошибок, настоящий, несдерживаемый Трент был взят в узду, а тот, который занимал мое время, не давал мне ничего, больше осторожных поцелуев и держания за руки.

И этого было достаточно, чтобы свести меня с ума.

Каждый день я запрыгивала на его мотоцикл, обвивала руками его грудь и позволяла ему себя увозить. Все это всегда начиналось со спортзала, вероятно, потому, что он не хотел видеть, как я снова разобью об стену телефон. А теперь я обнаружила, что у меня нет такого желания и концентрации на тренировках, когда рядом он. Для тренировок нужны внимание, решительность и, признаем это, сдерживаемая ярость. А Трент оказывает приглушающий эффект на мою злость. В итоге, мы заканчиваем, лентяйничая и игриво борясь, пока не получим несколько неодобрительных взглядов и решим уйти. К этому времени, обычно я уже так возбуждаюсь из-за Трента, что не имею ничего против душа. Я продолжала надеяться, что он заблудится и зайдет сюда. Но он никогда этого не делал.

Остаток всех этих дней мы были заняты. Пейнтбол, езда на мотоцикле вдоль набережных Майами, игра «Долфинс»[9], рестораны, кафе, мороженое, игры во фрисби. Возникало впечатление, что Трент взял курс «Заставить Кейси улыбаться» и все для этого делал. К тому времени, как я каждый вечер добиралась до работы, у меня от улыбки болело лицо.

— Ты когда-нибудь работаешь? — спросила я у него однажды, когда мы шли по улице.

Он пожал плечами, сжав мою руку.

— Сейчас я нахожусь между договорами.

— Хм. Ну, разве ты не беспокоишься об оплате счетов? Ты все деньги тратишь на меня.

— Неа.

— Должно быть, это хорошо, — сухо пробормотала я, но не стала давить на него.

Я просто шла по улице, рука об руку с Трентом, и позволяла телу впитывать солнечное тепло.

И я улыбалась.

* * *

— Почему ты не остаешься до закрытия? — тихо пробормотала я.

Рука Трента скользнула по его губам, словно он обдумывал, как мне ответить.

— Потому что тогда мне придется провожать тебя домой.

Я нахмурилась, немного опешив.

— Да, я прямо вижу, насколько ужасно это было бы.

— Нет, ты не понимаешь, — его взгляд скользнул к моим губам прежде, чем снова подняться к глазам. — Как ты думаешь, что произойдет, когда я провожу тебя до двери?

Я пожала печами, уловив направление его мыслей, но прикинулась дурочкой, просто чтобы узнать, что он скажет. Он встал и наклонился, потянувшись за оливкой. Когда он снова на меня посмотрел, в его глазах виднелось то желание, которое он не мог полностью от меня скрыть, именно то, от которого у меня дрожали колени.

— Дома у нас нет сопровождающей Годзиллы. — Его голова дернулась в направлении Нэйта, который всегда был настороже из-за близости ко мне Трента.

Я выдала свое лучшее выражение лица, говорящее, что он поставил меня в тупик.

— Нэйта там нет, и когда ты провожаешь меня до двери днем.

Он тихо усмехнулся. Ага, вот и они. Те глубокие ямочки, по которым я так хочу провести языком.

— Знаешь, у тебя хреново получается прикидываться дурочкой.

Я сжала губы, пытаясь сдержать улыбку.

Трент наклонился ближе, достаточно для того, чтобы я была единственной, кто его слышит.

— Мне весь день достаточно сложно держать свои руки подальше от тебя. Я не выстою, зная, что ты скоро будешь раздеваться и заберешься в постель.

Я оперлась на стойку, следя, как оливка скользнула в его рот, а язык обвился вокруг нее.

Так он хочет играть по-грязному...