В своём обращении квартиросъемщики (всего десять подписей), проживавшие над квартирой Раневской, просили органы госбезопасности разобраться с некой артисткой (фамилия Раневской в заявлении не указывалась), которая ночи напролёт вопит о происках империалистических разведок. Рассуждает, как разделается с ненавистными супостатами, и какую Кузькину мать она им покажет, едва только сё примут в органы госбезопасности внештатным сотрудником.

Через час Коршунов стоял по стойке «смирно» в генеральском кабинете. Грибанов отдал ему заявление со словами:

«На Фаине поставь крест, ищи кого-нибудь другого... Молчащего во сне. Всё! Свободен!»

По прошествии некоторого времени Коршунову от агентуры, окружавшей Раневскую в театре им. Моссовета, стали известны подробности создания пресловутого «коллективного заявления».

Артистка за две бутылки водки соблазнила на эту акцию сантехника из ЖЭК, того самого заявителя с испитым лицом. В общем, наш поезд проследовал дальше без Раневской...

— А квартира, товарищ генерал-майор? — хором воскликнули курсанты.

— Квартира осталась Раневской! Как сказала бы артистка, перефразируя свой собственный афоризм об отношении больного и медицины: «Если прославленная артистка очень хочет жить в элитном доме, то КГБ бессилен!»

Впоследствии Фаина Георгиевна, приглашая коллег—среди них было немало наших агентов, которые по ней и работали, что для неё секретом не являлось—на чашку чая в свою новую квартиру на Котельнической набережной, ещё долго вспоминала общение с Коршуновым. Как бы оправдывая свой дьявольски изощренный трюк с «коллективным заявлением», неизменно повторяла:

«Девочки, вы должны меня понять. Я отказала гэбэ лишь по одной причине. Дать органам много я не могу, а мало мне совесть не позволяет — проклятое воспитание!»

Вот после такого ее фортеля Олег Михайлович и принял решение срочно заменить Фаину Георгиевну...

Слава Богу, не скудеет земля русская красивыми умными женщинами! Нашли! Ларису (Лору) Кронберг-Соболевскую, разведенную актрису, которой предстояло сыграть в своей жизни главную, а в жизни посла Франции — роковую роль.

И она ее исполнила с блеском. За что была награждена генералом Грибановым роскошными швейцарскими часами, выполненными из золота и бриллиантов. А ваш покорный слуга, — Козлов пальцем ткнул себя в грудь, — получил орден Красной Звезды!

СЕМИНАР ВТОРОЙ Руководитель генерал-майор Кудрявцев В.П.

—Уважаемые товарищи курсангы! На предыдущем занятии вы узнали, как реализуется операция иод общим названием «медовая ловушка». Сегодня вам предстоит узнать подробности реализации аналогичного мероприятия, под кодовым названием «медовый капкан». Замечу, что по сути своей они сходны — вес сводится к обольщению объекта оперативной разработки. Различие лишь в том, что в первом случае в главной роли выступает женщина—«ласточка», а во втором — агент мужчина, на оперативном слэнге — «ворон».

Как вы понимаете, иногда при проведении подставы первый шаг может принадлежать агенту, но делает он его лишь для того, чтобы попасть в поле зрения объекта. Действительно, верится с трудом, что бы объект, нацелетшй на приобретение связей среди военнослужащих МО СССР, упустил шанс войти в контакт, а затем и сблизиться со старшим офицером ВМФ. А лучших условий для секретного внедрения, чем подстава агента в форме капитана первого ранга в момент, когда объект попал в затруднительное положение в незнакомой (если не сказать, враждебной) среде, придумать сложно.

Итак, товарищи курсанты, подстава «ворона» в ходе реализации операции «РЕЗИДЕНТША»...

«МЕДОВЫЙ КАПКАН» ДЛЯ «РЕЗИДЕНТШИ»

Орудие главного калибра — к бою!

Был уже двенадцатый час дня, когда полковник Гасан Ахмед-паша, военный атташе посольства Турции в Москве и по совместительству резидент военной турецкой разведки, проснулся от тревожного сердцебиения.

Ценнейший дар жизни — оптимизм — полковник начал утрачивать на пятидесятом году жизни после того, как во время прохождения плановой диспансеризации в американском военном госпитале, узнал, что умирает из-за «тлеющего гепатита», который известен специалистам по болезням печени как «тихий убийца».

Врачи пояснили, что вскоре его печень больше не сможет фильтровать токсины из организма, и он начнет впадать в ступор: не сможет прочесть газету, закончить фразу, иметь дело с деньгами. При бездействии печени другие органы начнут разрушаться. Появятся эпизоды спутанности сознания, похожие на симптомы болезни Альцгеймера. Регрессия половой функции даст о себе знать в первую очередь, а это скажется на интимных отношениях с женой, двадцатипятилетней красавицей Ширин.

Выслушав вердикт врачей, Гасан Ахмед-паша не стал «сердиться на умирающий свет». Более того, он стал снова учиться жить, учиться вести жизнь по-новому, осторожно, как держат воду в ладонях кочевники в пустыне. Теперь ему постоянно приходили на память строки классика турецкой литературы Махмуда Абдул Бакы, признанного знатока искусства умирать: