Читаем полностью

Это для вычисления максимально эффективного пути, понял Маул. Выходит, кристалла впереди очень много. Вот это да! Давно они уже не выходили его столько сразу! Может отец даже даст прикоснуться к одному всего на секундочку, пока никто не видит. Какие же они тёплые и гладкие!

«Как материнская грудь», — говаривал за кружкой бульона Офар. Раньше он служил матросом на рыболовном судне, вытаскивал сети и тралил морское дно. Но за какие-то заслуги его перевели на судно для добычи кристалла, и теперь Офар иногда даже надувался от важности, когда разделывал клыкача, будто и сам стал Императором над тем.

— Здесь и ветер может стать ловушкой. Всегда следи за ним. Как и за течением и движением льда. Иногда и навигация не поможет.

Корабль оснащён приспособлениями для пролома льдов. Свободно плавающие его скопления представляют большую опасность. А вот императорским кораблям и лёд нипочём! Вот бы хоть раз постоять за штурвалом одного. На картинках и в рассказах старых рыбаков в постоялых дворах, так те чуть ли не самые огромные громадины во всём мире. Без единого шва на корпусе и могут погружаться под воду. Отец сказал, императорский корабль может задраиться за пять минут, а его стёкла благодаря кристаллу в себе выдерживают любое давление.

Маул вспомнил глубоководных рыб, которые надуваются когда их вытаскиваешь из глубин. Не хотелось бы ему оказаться такой рыбой. Представив как раздувается, он дёрнул губой и свёл брови в линию.

— Смотри.

Из раскрывшегося люка показался круглый батискаф с единственным окном по центру от обшивки. Единственной узкое отверстие сверху служило входом. Внутри располагалось куча всяких приборов с колесиками и шестерёнками. По бокам были прикреплены к корпусу руки из металла. На глубине они должны поднимать кристалл и доставлять его в отсек под батискафом.

Резать кристалл им разрешалось в крайних случаях. А резать один кристалл мог только другой кристалл. Потому «руки» некоторых батискафов были сделаны с острыми насадками из него.

Сейчас Крошащий Лёд дрейфовал среди глыб различных форм и размеров, но до тумана пока ещё не добрался. Свет от прожекторов выхватывал из темноты громоздкие фигуры льда. Ледяные стражи, так их называли в городе. А ещё говорили здесь всё, весь мир, заморожено. Маулу так никогда не казалось. Если бы они видели, с какой скоростью плывут огрызки льда по морю, которое окружает центральный континент! А за морем идёт пояс льда, он сковывает острова, за ним простирается великий океан. А там уже и северный континент, далеко на юге и юго-востоке ещё один, там расселились династии.

Из-за этого пояса особо то и не поплаваешь, если только Император не выделит тебе хороший корабль. Император знает всё.

Глухой скрежет нарушил тишину. Одна из глыб ударилась с той стороны.

— Ветер. Течение. Лёд. — Повторил Маул вслух впиваясь взглядом в приближающееся скопление тумана. Уже сейчас ему казалось, что он замечает слабый свет оттуда. Хотя отец смотрел так, точно тумана там и не было.

Ветер. Течение. Лёд. Никогда нельзя забывать. Да и ветра сейчас не было, поэтому туман стоял на месте как молочные пути на небе.

— Эх, сколько пресной воды, — Офар всегда всему удивлялся, хотя плавал уже пятьдесят лет, а может и больше. Никто не знал сколько ему на самом деле лет.

Огромные айсберг вздымался над морем как хищный зуб. Он следит за ними, понял Маул, провожая именно его взглядом. И ведь это только верхушка. А насколько тот уходит вглубь, одному Императору известно. Маулу ещё никогда не доводилось видеть два одинаковых. Каждому столько лет, что и представить невозможно. Их грыз ветер и терзала вода, айсберги лишь становились самими собой и молча плыли дальше.

Ветер. Течение. Лёд.

С другими кораблями их корабль уже обменялся данными и теперь готов приступить к добыче кристалла.

— Здесь не должно быть льда, — сказал Гежей, молчаливый и вечно чем-то недовольный. Маленькие его глаза смотрели из-под лысых бровей. — Но есть.

— Да, — задумчиво протянул отец из-под капюшона плаща. — Следи за навигационными приборами.

Гежей отправился исполнять приказ. Туман тем временем приближался как щупальца осьминога. Лёгкий он подымался на некоторое расстояние над водой и там растворялся в темноте. Звёзды освещали море до самого горизонта и белели верхушки айсбергов. О борт билась волна и вдруг стало так тихо, что единственный этот плеск напоминал о жизни. Холод щипал щёки, нос уже совсем отмёрз, только пар от дыхания выплывал впереди. Маул только поплотнее закутался в плащ и лишний раз обрадовался тому, что тот водонепроницаемый. Руки грели такие же перчатки. И сапоги выше колен. В городе любили носить тюленью шкуру, только та не годилась для моря. Вот когда он вернётся домой, тогда и…

— Впереди!