Проблема, разумеется, заключалась во мне: сперва им не понравилось, что я китаец лишь наполовину, а когда они узнали имя моего деда, то начали плеваться, словно проглотили что-то горькое.

— По их мнению, все Ма — разбойники и проходимцы, — перевела Мэй, стараясь сохранять серьезность.

— Скажи им, что да, я такой, — злобно огрызнулся я, глядя в глаза ближайшей старухе. — А по линии отца еще и террорист!

На мой вопрос, зачем они сюда приперлись, Мэй объяснила, что не выдержит сидеть с детьми дольше полугода и тем более не собирается бросать из-за них учебу, а потому дочерям нужны няньки и правильные воспитатели.

— Это они-то правильные воспитатели? Да они настроят детей против меня! — возмущался я. — Они же меня ненавидят!

Мэй отмахивалась:

— Ты их недооцениваешь. Они тебя пока не знают и плохо относятся ко всем чужакам. Подожди немного, и они успокоятся.

Дэйю и Ксифенг пробыли в Дахуре почти четыре года, и их помощь оказалась неоценимой. Очень скоро мне стало ясно: эти старухи — настоящее сокровище, кладезь информации, живая история (им оказалось больше двухсот лет), и я был бы рад с ними подружиться. Языковой барьер нам удалось преодолеть, когда выяснилось, что Дэйю — змееуст, но карма разбойного рода Ма не позволила окончательно растопить их сердце. Они никогда не препятствовали моему общению с детьми и, конечно же, не настраивали их против — скорее, они относились ко мне как к третьему, не слишком любимому ребенку, что, учитывая разницу в возрасте, совсем не удивляло. Их присутствие позволило Мэй закончить училище и поступить в Академию, и в то время я понял, для чего бывает нужна семья.

Узнав о появлении внуков, в Дахур прибыли родители Мэй. В отличие от старух, они умели казаться любезными, но им я не понравился еще больше, уже по другой причине — у меня не было денег. То, что хранилось в банке Гринготтс и казалось мне большой суммой, меркло по сравнению с капиталами ее семьи. Дети только–только родились и вместе с Мэй жили на небольшой съемной квартире Дэйю и Ксифенг, однако родители и помыслить не могли, чтобы их дочь и внучки ютились в подобных условиях.

— Не переживай, — сказала мне Мэй. — Они приехали и уехали. Сейчас у всех пунктик насчет денег.

— Но они правы, — возразил я. — На свои деньги я не то что купить дом — даже арендовать не смогу.

— У тебя никогда не будет много денег, если, конечно, ты не станешь просиживать штаны в Штабе, — произнесла Мэй, развернув меня лицом к себе и слегка встряхнув. — А ты не станешь. Еще два года, и тебя отправят в Азию или в Африку. Чем же тебя не устраивает, что дом нам купят родители, а не ты? Надеюсь, у тебя нет этих идиотских предрассудков насчет того, кто в семье должен больше зарабатывать?

Предрассудков у меня не было, а закончив Академию и регулярно получая повышения, я стал зарабатывать вполне достаточно, и все же дом, который родители купили Мэй и детям, я никогда не считал своим. Впрочем, этому могло быть и другое объяснение: после окончания училища и до начала норвежских переговоров я бывал там всего несколько раз в год.

Глава 5

Вернувшись в понедельник из Дахура, я сразу приступил к поискам могилы Тома Риддла. После рождественских выходных наименее занятая половина министерства отправилась на каникулы, а вторая половина, у которой, подобно мне, была неотложная работа, пребывала в радостном настроении, предвкушая Новый год. Самое лучшее время для изысканий — это когда всеобщее внимание отвлечено и рассеяно, однако некоторые силы вполне могли (а если они профессионалы, то должны были бы) негласно интересоваться направлением моей мысли, так что я начал издалека, с самого простого и очевидного в свете расследования нападения на школу: пошел в министерский архив и поднял всю информацию по судам над Пожирателями Смерти, начавшимися тем летом, когда я закончил Хогвартс.

Листая подшивки газет и читая материалы дел, я с недовольством ощущал, как прошлое затягивает меня, словно трясина. Чтобы восстановить репутацию, "Ежедневный Пророк" печатал стенограммы допросов наиболее известных пойманных Пожирателей. Я не стал сопротивляться искушению и прочел стенограмму Кэрроу (тридцать лет Азкабана) и Тейлора (пожизненное), однако их слова прозвучали слишком давно, чтобы вызвать во мне какой-то отклик.

Впрочем, вряд ли в тогдашних газетах мог быть опубликован материал о похоронах Врага номер один, и тем более такой информации не было в уголовных делах. Я вновь забрался в архивы и разыскал биографию Риддла. Может, семейное кладбище? Может, то место, где Поттер видел воскрешение Волдеморта?

Три дня я провел среди библиотечных полок, но не нашел никаких упоминаний о похоронах. Вполне возможно, Риддла закопали в неизвестном месте на неизвестной земле, чтобы какие-нибудь ностальгирующие поклонники не разбили на его могиле фанатский лагерь; или же его тело кремировали, а пепел развеяли.