Читаем полностью

Саму плохую весть я узнал, находясь на полигоне. В тот день я в очередной раз гонял своих учеников по полосе препятствий, которую мы соорудили дней пять назад. Рвы, натянутые верёвки, деревянные щиты… Как воевали на Земле во времена мушкетов, я особого представления не имел, и поэтому тренировал их так, как видел несколько раз в кино про современную армию. К тому же масштабных боевых действий вигларцы, как впрочем, и остальные сэты, не вели давно, а для отражения набегов небольших отрядов демонов такая система тренировки была самое то.

Пока в моём отряде-гурте использовались стрельны старого образца, и поэтому упор шёл на умение быстро менять позицию, при этом на ходу заряжая оружие. Сэты в общем-то и так делали это неплохо, но помня о том, как нас гоняли в Шан-Эрмиорде, я добивался от них выполнения моих установок на отлично.

Вдобавок ко всему, продолжая штудировать книгу Хаоса, я решил и своих учеников приобщить к этой ветви. Ограничился пока «кулаком». Сначала дал его всё тому же десятку лучших, проверив у каждого владение «взрывом» четвёртого круга. Потом стал давать его тем, кто подтягивался к этому десятку. В числе последних был и Рунг. В благодарность за гостеприимство Альгара, я относился к его старшему сыну с особым вниманием. Приглядывался к нему, помогал, чем мог, и когда он наконец-то проявил способности, сделал его командиром второго десятка. Командиром первого назначил Дангара, сына Курнака. Этот молодой сэт был самым способным из всех, и сам Курнак пару раз интересовался у меня достижениями своего отпрыска. И судя по лицу, был очень горд, когда я не кривя душой, говорил о них, как о замечательных.

Ведь таковыми они и были. «Взрыв» четвёртого круга Дангар изучил первым и тут же попросил меня дать ему что-нибудь из Света. Я пару дней отказывал, объясняя, что это будет болезненно, и даже опасно, но он не отступался, чем всколыхнул во мне одновременно приятные и тяжёлые воспоминания. Вот я неотступно следую за Альтором, доводя того до сумасшествия просьбой дать мне первое заклинание, вот я умоляю его о втором круге «молнии», а старик только отмахивается и полупьяно бубнит одно и то же:

— Ты всего десятицу назад изучил первый круг. Остынь, Ант. Не пори горячку…

В общем, Дангар стал первым сэтом в моём классе-гурте, кто принял надстихийник. Далось ему это тяжело, но уже через полдекады он с гордостью продемонстрировал мне «луч». Слабенький, первого круга, но я гордился вместе с ним. Наверное, как гордился бы любой учитель.

И в тот день мы как раз отрабатывали работу двойками. Возле меня сидели Дангар, Рунг и Лернар, командиры первых трёх десятков, а остальные, разбившись на пары, проходили полосу препятствий.

— Там п-п-проход есть, — Дангар вновь потупился. Он иногда заикался и при этом всегда старался отвести глаза. Я понимал его, и понимал, почему он так целеустремлён и упорен. Физические недостатки заставляют работать над собой и доказывать другим, что ты не хуже их. — Между горами. А за ними лес, который стерегут нефилимы.

— Никогда не верил в это, — вступил в разговор Лернар, щупловатый, но очень выносливый молодой сэт. — За горами там же море.

— И где ты думаешь мой прадед взял книгу? — тут же усмехнулся Рунг. — Или ты хочешь назвать его лжецом?

— Так, не ссорьтесь, — я взглянул на сына Альгара. — А что рассказывал твой прадед? Тебе отец ни разу не говорил?

— Он рассказывал, что там какой-то проход, но он называл его ещё переходом. Правда, отец запамятовал. Но нас учат, что это какая-то другая земля. Святая. Туда не каждому дано…

Рунг вдруг замолк и бросил взгляд мне за спину. Я обернулся. К нам шли трое сэтов. Шли тяжело, лица нахмурены и серьёзны.

— Отец, — как-то обречённо выдохнул Рунг, и чуть позже, вспоминая об этом, я всё никак не мог понять, как же он почувствовал.

Подойдя, сэты остановились, один из них посмотрел на Рунга и тот вдруг зарыдал, спрятав лицо в ладонях.

— Что? — спросил я, поднимаясь, и чувствуя мурашки на теле.

— Убили. В Аркополе. Этот ублюдок Мангр устроил ловушку.

Через полчаса мы были в доме Альгара. Рунг уже взял себя в руки и теперь успокаивал мать. Лайга была в чёрной накидке, убитая горем, она сразу осунулась и как будто постарела на десяток вёсен. Слёзы из её глаз текли беззвучно, и от этого было ещё тяжелее. Малышей — девочку и маленького Кульгара отвели к тётке, живущей через дом, а Наргар стоял, прижавшись к стене, и озирался вокруг потерянным и испуганным взглядом. Я подошёл, и он, уткнувшись мне в плечо, заплакал. Так же беззвучно, как и мать.

— Там была страшная резня, — услышал я краем уха, как один из прискакавших сэтов шёпотом говорил Курнаку. — Убиты двенадцать старших сэтов. Все, кто собирался отдать свой голос за Альгара.

— Тварь.