- Так это ж ко мне свататься идут! - воскликнула она и, выхватив у матери платье, стала поспешно его надевать.

Растерявшиеся женщины кое-как привели себя в порядок и открыли сватам двери. Встретили гостей чинно с достоинством. Прикрывавшая рукой винное пятно на платье Наташа не поднимала от полу глаз. Но торги оказались недолгими. Не приглянулся властной Марии Андреевне жених - уж больно нахальный - и Жорику дали от ворот поворот.

Привольнов был оскорблен до глубины души. Не желая смириться с участью отвергнутого жениха, Жорик в тот же день напился и, аккуратно сложив новенький, по случаю сватовства купленный костюм, на берегу протекавшего неподалеку от окон Наташи канала, привязал к шее камень и бултыхнулся в воду. Друзья-приятели сиганули следом за Жориком в канал и силком вытащили упиравшегося парня на берег.

Все происходило на виду у Марии Андреевны и Наташи. Сердобольная женщина и ее дочь сжалились над неудавшимся утопленником, кликнули из окна одного из парней и попросили передать Привольнову, что они де согласны. Пусть протрезвеет и утром приходит. На радостях Жорик еще выпил, однако утром как штык стоял у дверей Наташи.

В загсе у жениха и невесты заявление приняли, но сказали, что распишут через месяц. Привольнов ждать не мог. Не тот характер. Энергичный, настойчивый он куда-то сбегал, с кем-то договорился… В общем, три дня спустя их расписали. Свадьбу сыграли скромную, народу было немного, но все повеселились от души. А затем Наташу с мамой - теща была обязательным приложением к новобрачной, что сразу было оговорено при сватовстве - Жорик перевез в свою квартиру.

Привольнов поступил на службу в охранное агентство, Наташа продолжала работать в больнице, а Мария Андреевна - в детском саду воспитательницей. Через два года появился у молодых сын Саша. Бабушка и родители в мальчишке души не чаяли, баловали как могли. И ребенок на радость родителям рос здоровым, умным, шустрым. Казалось, впереди семью ждало счастливое будущее, ан нет - выпивать стал Жорик и чем дальше, тем больше. На работе возникли проблемы, в семье начались размолвки, а потом и скандалы. Ни уговоры жены и тещи, бросить пить ни выговоры от начальства за систематическое пьянство не помогали - Привольнов продолжал бражничать. В конце концов с работы Жорика поперли. Уставшие от бесконечных попоек Привольнова жена и теща спровадили Жорика в очередной раз на лечение, и пока он отлеживался в наркологической клинике, осуществили давно задуманный план. В общем, когда посвежевший с подлеченной печенью Привольнов вернулся в родные пенаты, то обнаружил голые стены и приколотую к одной из дверей записку - «Прости меня, Жорик, но я так больше жить не могу. Не ищи нас, мы уехали из города. Прощай».

Для Привольнова бегство жены и тещи было несчастьем. А как справляться с несчастьями он знал. В тот же день напился и не выходил из запоя целый месяц. Однако нужно было на что-то жить, и Жорик устроился слесарем на завод. Но через два месяца его попросили и оттуда. С тех пор Привольнов нигде официально не работал, а перебивался случайными заработками. Якшался с такими же, как и он, бражниками, а то и с преступными элементами. И вот, наконец, допрыгался, вляпался в скверную историю.

«ВЫВОДКА»

На «выводку» решили отправиться впятером. От второго конвоира пришлось отказаться, ибо машина была легковая, и для него просто не оказалось в ней места. На большущем дворе ГУВД располагались столовая, караульное помещение, и экспертно-криминальный отдел. Между ними и пятиэтажным массивным ярко раскрашенным зданием, выстроенным в стиле пятидесятых годов прошлого столетия, находились две заасфальтированные площадки. Одна - строевой плац, другая - автостоянка. На ней в несколько рядов стояли машины. Были среди них и новенькие «Оппели», и разбитые «Жигули». Стоянка была для служебных машин, личный транспорт работников милиции парковался за территорией ГУВД на длиннющей площадке. Автомобили там не охранялись. А зачем? Кто же решится украсть тачку у милиционера? Впрочем, говорят, находятся смельчаки и у них угоняют.

Водитель сержант милиции - коренастый усатый мужчина с сильно выдающимися скулами на широком лице - уже поджидал компанию у стареньких темно-вишневого цвета «Жигулей». Он хмуро взглянул из-под широкий бровей на Привольнова и спросил у майора:

- Его что ли столько времени разыскивали?

Ковалев фамильярно похлопал Жорика сзади по плечу и заявил:

- Его, его, родимого, да только вот сознаваться не хочет. Ну ничего, придет время, расколется. Давай-ка, Виталик, отвези нас к кафе «Аладдин». Знаешь, где оно находится?

Водитель открыл дверцу машины.

- Конечно, знаю. Там же громкое убийство совершено на днях было. Кафе это теперь на весь город знаменито стало. Ну, поехали!