Читаем полностью

- Подожди минутку, - вновь раздался из ямы голос. - Стартер сейчас сниму. Здесь болт заклинило.

Жорик вышел из гаража и стал ждать. Пять минут спустя из ямы вылез чумазый, улыбающийся Васька.

В детстве у Широчкина была такая же кучерявая шевелюра, как у Володи Ульянова на октябрятском значке. С годами он так же, как Владимир Ильич облысел, но на него совсем не был похож, скорее смахивал на Тараса Бульбу - нос картошкой, щеки пряники, и на голом черепе оселедец. Человеком Васька слыл общительным, нрав имел веселый, неунывающий, за что и нравился Привольнову, да и не только ему, а многим собратьям по бутылке.

- Но красавец, красавец! - раскинул Шира руки. - Ишь вырядился! Я издалека тебя и не узнал. Принял за налогового инспектора. Сижу в яме тихо, боюсь нос высунуть. Чего хотел-то?

Привольнов взял Широчкина под локоть и повел к противоположной нитке гаражей, подальше от ушей Сереги Позднякова.

- Помнишь как несколько дней назад в «гадючнике» в компании с Худей и Вячеславом сидели? - сказал он, останавливаясь в тени дерева.

В отличие от Худинского Шира был трезв как стеклышко и не страдал забывчивостью.

- Это когда Валька-шалава нахрюкалась и е…рю своему по харе настучала? - сходу заявил он. - Прекрасно помню. А что?

- Да так, с Вячеславом этим встретиться хочу. Не знаешь, где его найти?

У Васьки из кармана рабочих штанов торчала тряпка. Он выдернул ее и стал вытирать масляные руки.

- Не знаю, Жорик. Я этого Вячеслава первый раз в жизни видел. Он ведь с Тимофеевым Генкой пришел, да за столик ко мне подсел. Тимоха посидел немного, да отчалил, а Славик остался. Потом Худя подгреб, а после ты. Странный этот Славик какой-то, - словоохотливо говорил Широчкин. - Поил всех задарма. И чего хотел?

«Дурака выискивал, на которого автомат и трупы навесить можно было», - хотел сказать Жорик, однако сдержался.

- Работу предлагал выгодную, - вслух заявил Привольнов. - Работа вроде, не пыльная, а я в тот день по глупости отказался. Теперь вот жалею. Ладно, Васька, паши давай, а я Тимоху пойду поищу, хотя вряд ли его найдешь. На работе он сейчас скорее всего.

- Да нет, - Шира снова засунул тряпку в карман. - Он в отпуску с сегодняшнего дня. Так что ищи его на массиве.

- Попробую! - Жорик дружески похлопал Широчкина по плечу. - Бывай, Васек!

Привольнов направился к выходу из гаражей.

Легко сказать - ищи его. Тимофеев Генка в отличие от Худи и того же Широчкина условно говоря, не занимался индивидуально трудовой деятельностью, а работал на производстве. Если быть точным, то слесарил на заводе. Расслабляться с пивом, водкой или бормотухой Тимоха мог позволить себе только после смены или в выходные дни. А раз с сегодняшнего дня Генка в отпуске, то наверняка с утра уже отмечает столь радостное событие. Только вот где мог осесть Тимоха с корешами, даже бог не ведает.

Проходя мимо подстанции, Жорик не удержался и снова осторожно заглянул за забор. Женщины во дворе уже не было. Вместо нее какой-то старичок подметал площадку перед зданием метлой. Разочарованный Жорик соскочил с забора.

На всякий случай Привольнов сходил к Тимохе домой, но как и предполагал, того в родных пенатах не оказалось.

- Как утром ушел, так с тех пор не появлялся! - рявкнула выглянувшая в подъезд мужеподобная с пушком на верхней губе жена Тимофеева. - Если где увидишь, скажи пусть пьяным домой не заявляется. Башку оторву! - и Тимохина благоверная шваркнула дверью.

Жорик спустился на первый этаж, вышел из подъезда. О чем не ведает бог, знает черт и братство алкоголиков. Привольнов пошатался по массиву, заглядывая в злачные места, за детские садики, гаражи да магазины, выспрашивая у забулдыг, не видал ли кто Тимофеева Генку и выяснил-таки, что тот забурился на хату к Игорю Суслову. Вот к нему домой, соблюдая осторожность, Привольнов и направил свои стопы.

Игорь Суслик родился в приличной семье научных сотрудников. Тривиальная история. Отец стал пить, как говорят, - по черному. Глядя на него, приобщился к бутылке и подросший сынок. Стали пить горькую вместе. Мать боролась с пьяницами в доме, боролась, да в конце концов плюнула на них и сбежала в другой город, не прихватив из дому даже чашки. Ох, и оторвались мужики без женщины в доме, ох, и оторвались!.. Потом отрываться стало не на что, сели на мель и некоторое время вели почти что трезвый образ жизни. Но у Игорька батя башковитый мужик был. Он что-то там изобрел, за что ему из самой Америки десять штук баксов прислали. Пропивали бабки года полтора. В итоге Игорь угодил в психушку, его отец после инсульта - на кладбище. Три месяца пролежал Игорь в желтом доме, психоз у него прошел, его признали социально не опасным и с миром отпустили. Вернулся Суслик в родное разоренное гнездо. С тех пор живет в нем один, перебиваясь с хлеба на воду, с водки на пиво да бормотуху.