Роберт Силверберг
Его судили. За холодность и нежелание отвести душу перед близким. Приговор — год невидимости. Как тяжело целый год оставаться в полном одиночестве.Его судили. За отзывчивость. Приговор — год невидимости…
Эйприл Лаури больна тяжелым психическим расстройством. Психиатр Ричард Бьернстренд перепробовал все методы лечения, но тщетно. Последняя надежда — на рискованный метод погружения в сознания пациентки. С какими же опасностями столкнется доктор в глубине чужого сознания?
Купивший путешествие в мир динозавров может выбрать три варианта: остаться в прозрачной капсуле и наблюдать все отсюда, выбраться наружу, но не забыть вовремя вернуться, и уйти в джунгли мезозоя безвозвратно. Но выбор становится труднее, если на горизонте появляется женщина.
Гильдия Эсперов после обучения посылала своих выпускников на Мондарран IV. Там эсперы учились обходиться в обычной жизни без использования своего таланта - колдунов на на Мондарране IV казнили незамедлительно!Как же трудно не пользоваться телекинезом, ставшим привычным, как дыхание! Как же трудно сохранить свой талант не практикуясь в нем в течении целых пяти лет!fantlab.ru © Sashenka
Блестящая антиутопия и, пожалуй, один из лучших романов Силверберга. Жестко, цинично, правдиво. О том, что же собой представляют люди, чего стоят их жизни, каковы их мечты и стремления.
Рэндалл Гарретт и Роберт Сильверберг(под псевдонимом С. М. Теннешоу)The Man Who Hated NoiseImaginative Tales — March 1957
Роберт Силверберг , Рэндал Гаррет
Как воспитать в человеке пророческие способности? Для этого нужно еще в детстве сделать операцию, нарушающую связи между правыми левым полушариями головного мозга, а затем воспитать и обучить ребенка соответствующим образом. Мимайз — воспитательница группы детей, которым совсем недавно сделали такую операцию.
Рассказ Роберта Силверберга в переводе В. Вебера.
Два друга — исследователи новых миров. Они уже 13 лет в космосе и изучили 164 планеты. Но зачем? Зачем они покинули родную Землю и вот уже столько времени болтаются по вселенной?
Спустя десять лет после того, как я оставил вооруженные силы и работал на поворотном колесе на станции Бетельгейзе, Фазио все еще преследовал меня. Нет, он не умер — ведь других людей обычно преследуют покойники. Меня преследовал живой. Для нас обоих было бы гораздо лучше, если бы он умер, но Фазио, насколько я знал тогда, был жив.