«– А я говорю – полюбит она тебя как милая, никуда не денется.– Не верю я в это… Нет во мне чего-то, что нравится женщинам.– Характера в тебе нет…»
Михаил Иосифович Веллер , Михаил Веллер
Михаил Иосифович Веллер
«Мужику укокошить бабу, конечно, легче – он здоровее и агрессивнее. Привычка к оружию, опять же. Но она берет сообразительностью: грибками с кашицей угостить, толченую лампочку в котлетку подсыпать, крысобоя в винцо капнуть. А также удобно у спящего отхватить тот торчащий орган, единоличное обладание которым и представляется ревнующей стороне справедливой целью…»
«…Говоря о сегодняшней русской литературе, нужно, во-первых, прикинуть и определить, с чего она началась. Потому что в перестроечный период это была еще не сегодняшняя русская литература. Перестроечный период характеризовался тем, что вытащили все из закромов, из всех амбаров и сусеков – и стали гнать: мемуары белогвардейцев, лагерные воспоминания, всю «чернуху», весь модернизм, не похожий на социалистический реализм, который единственно раньше допускался…»
«Очевидно, вы человек пожилой, опытный, имеющий основания считать себя умным – и при этом, как большинство нормальных людей, неискушенный в литературном ремесле. Чего вы хотите? Вы вознамерились написать мемуары.Итак: что у вас есть? Информация. Факты, мысли и даже порою чувства. Прожитая жизнь, представляющаяся вам самому небезынтересной. Встречи с интересными людьми, удивительные происшествия, уникальные сценки, глубокие мысли. Картины жизни давно минувших лет, которые жаль и неправильно отдать забвению, хочется из памяти перенести на долгопрочный, объективный носитель – на бумагу, в данном случае…»
«Это как бы вводное минисловосочетание испещрило обыденную речь как сыпь. Обсуждение его паразитической сущности набило оскомину и превратилось в общее место…»
Повесть, основанная на реальных событиях и посвященная светлой памяти летчика Ивана Григорьевича Богданова. Это книга-беседа, большая ее часть написана в форме диалогов, воспоминаний и мыслей действующих героев.Известный сериал - лишь по мотивам.
Мигранты — это армия вторжения. Ее авангард. Они едут сюда не перевариваться — отнюдь! — они едут сюда переваривать Европу. Желудочный сок уже впрыснут в обреченное тело.
«Мы сами не заметили, как практически лишились сферы интимного.Интимное – это то, что только для двоих; или для одного. Оно имеет особенный смысл именно потому, что публично – недопустимо, неправильно, нехорошо, неинтересно. Особенность интимного – в его непубличности. Ну как бы объяснить тем, кто не понимает, а таких все больше…»
«…Вот же окопались сценаристы в кино – гранатометом не вышибешь, насмерть держат рубеж у заветного пирога.– Да? Напиши хороший сценарий. И посмотри, как от него в кино ничего не останется: режиссер гений, актеры гении, сценарист дурак, пшел вон, болван, не путайся под ногами.– Да я бы им под холодную закуску левой ногой такое заворачивал за полгонорара – никакой постановкой не угробить, за счет голого сюжета и раскладки ситуаций фильм бы на ура держался. Народу простого кина охота, чтоб дух захватывало, и похохотать, и слезку вытереть.– А-а! Так что ж ты тут сидишь? Давай, заворачивай.– Да элементарно! Сейчас я тебе кинуху расскажу – финиш. Еще все будет перед глазами стоять, покажется потом, что ты это точно в кино видел!– Ну-ну. Гомер из Конотопа. Представляю себе эту развесистую клюкву.– Слушай внимательнее и тогда представляй. Сейчас…»
«Владимир Викторович Колесов, лингвист, профессор, доктор филологии, заведующий кафедрой русского языка филфака Санкт-Петербургского университета, монографии, переводы, почетные дипломы и степени; акцентолог. Учитывая вес и традицию петроградской-ленинградской русской лингвистической школы – пожалуй что русист-акцентолог Петербурга номер раз и, с учетом совокупности факторов, России и мира. Из Петроградской кафедры вышла вся русская лингвистика…»
«Хотел бы я знать, что было написано в раззолоченном томе с аналогичным названием, который так любил почитывать Васисуалий Лоханкин. Но поскольку каждый человек в свой срок задается мучительными вопросами типа несправедливости природного и социального неравенства полов, поскольку наше время дает примеры удивительного стремления уже не к равенству, но к одинаковости полов в их социальных функциях, есть смысл обозреть все опорные точки проблемы и сделать вывод…»
«…Нужно хлебнуть рабства сполна, чтобы выдавить из себя раба до капли: постичь и проповедать суть свободы, скрыв от мира и истории свое имя под уничижительным паче гордости псевдонимом Эпиктет; пусть влюбленный и на лучшее не годный Арриан молитвенно вносит в скрижаль мысли учителя…»
«…Поистине наша Родина достойна удивления. На самом деле Россия достойна много большего и лучшего, чем простое удивление. Но, во-первых, с много большим и лучшим у нас всегда напряженка. У нас без проблем только с много меньшим и худшим. Во-вторых, это не простое удивление. Это шок, когда гипноз плавно переходит в наркоз. Это столбняк. Там, где европеец изящно удивляется, русский получает веслом по голове. Причем ему же суют потом счет за лечение, нарушение правил и оскорбление приличий. <…> Родине нужны герои, а рожает воров и сволочей. Итак, мы заговорили о правительстве, как вы, наверное, уже догадались. Кстати иностранцы отмечают, что у нас меньше ожиревших, чем на Западе. Злоба отбивает аппетит и активизирует обмен веществ. Дорогие. Сограждане. Потерпите. Пройдет всего несколько лет. И каких только собак не навешает на сегодняшнего президента и сегодняшнее правительство! Зная благородство и благодарность народа, в эпитетах не приходится сомневаться…»
Эта книга – об искусстве отличать правду от лжи, ум от глупости, а обещания счастливого будущего – от суровой реальности, грядущей все ближе. Частично включает в себя избранные места из вызвавшей шок «Веритофобии».
«Еще раз повторим: упадок страны, народа, государства начинается не с падения экономики, или политического фиаско, или военного поражения. Землетрясения еще нет – но неуловимые колебания заставляют насторожиться животных. Держава еще могуча – но подспудные процессы уже вылезают наружу, являя себя через вещи, в которых можно различить начавшееся падение…»
Михаил Иосифович Веллер , Борис Васильевич Изюмский
«…внизу, на подходах к Витебску, звукометристы крутили штурвалы своих раструбов, а номера зенитных расчетов вкладывали кассеты в казенники зенитных автоматов, и прожектористы держали руки на тумблерах прожекторов.Мертвый слепящий свет выхватил бомбардировщик из черного пространства. Внизу словно заискрилась огромная электросварка: противовоздушная оборона железнодорожного узла заработала разом. Раскаленные нити зенитных очередей стремились соткаться в саван и накрыть их маленький серебряный самолет, беспомощно влипший в перекрестие голубых мечей прожекторного света.– Крышка русскому, – профессионально оценил аккуратный немецкий фельдфебель, размеренными движениями сдвигая горизонтальную наводку прожектора, держа цель в центре луча.Бомбардировщик доживал последние секунды…»