Лев Николаевич Толстой

Все книги автора Лев Николаевич Толстой (1373) книг

Том 6. Казаки
Том 6. Казаки

Лев Толстой. Полное собрание сочинений. Том 6. Казаки «Казаки» — опубликованная в 1863 году повесть Льва Толстого о пребывании юнкера в станице терских казаков. Произведение явилось плодом десятилетней работы Толстого. В 1851 году как юнкер он отправился на Кавказ; ему пришлось прожить 5 месяцев в пятигорской избе, ожидая документы. Значительную часть времени Толстой проводил на охоте, в обществе казака Епишки, прототипа Ерошки из будущей повести. Затем он служил в артиллерийской батарее, расквартированной в расположенной на берегу Терека станице Старогладовской. Успех вышедшего в 1852 году первого произведения Льва Николаевича («Детство») сподвиг его на продолжение литературной деятельности. Летом 1853 года Толстой написал главу рукописи, озаглавленной им «Терской линией», о быте казаков. Повествование велось от лица прибывшего в станицу человека, и этот способ сохранялся до последней редакции «Казаков». В августе Толстой написал 3 главы кавказского романа «Беглец», лишь малые части которого вошли в финальной версии «Казаков». Далее писатель не возвращался к этой теме до 1856 года, когда возобновил работу над казачьей повестью (без упоминания об офицере). Офицер появился в апреле 1857 года, когда Толстой заново написал 3 главы «Беглеца». Именно там появились, хотя и скупо описанные, многие персонажи будущих «Казаков». Весной 1858 года Лев Николаевич снова работал над кавказским романом, и к маю было написано, без особых художественных изысков, 5 глав. Хотя они закачиваются свиданием Лукашки (тогда ещё называемого Киркой) с Марьяной, уже тогда писатель остановился на развязке, напечатанной в «Казаках». Тогда же стиль повествования был переведён в письма главного героя, офицера Ржавского. Осенью Толстой существенно обработал и расширил те же 5 глав. Зимой Лев Николаевич продолжил проработку и углубление первой части кавказского романа. Во время поездки по Швейцарии 1860 года писатель создал главу из третьей части планируемого романа, где Ржавский стал Олениным. К февралю 1862 года, когда Толстой вернулся к роману, он уже продал права на его публикацию Михаилу Каткову. Написав ещё 3 главы третьей части, в которых Оленин уже 3 года прожил с Марьяной, Толстой решил отказаться от создания романа. Однако Катков не согласился принять обратно плату за роман, и Лев Николаевич решил свести готовые главы романа в повесть. Он посвятил этой цели лето и осень 1862 года, добавив также несколько новых ярких эпизодов. Повесть была опубликована в январе 1863 года журналом Каткова «Русский вестник». «Казаки» получили самый широкий критический отклик среди всех произведений Толстого, написанных к тому моменту. Идея повести — прелесть близкой к природе жизни в отрыве от современной цивилизации — была понята всеми. Эдельсон поддержал Толстого, указав, что современный человек почерпнул из развития цивилизации лишь привычку к удобству и комфорту. Анненков назвал причиной перемен Оленина отсутствие самобытного характера, присущее большинству образованных россиян. В то же время многие критики, например Евгения Тур и Полонский, отрицательно отнеслись к идее романа, отказав образованным людям в праве на стремление к деградации[1]. Художественный стиль «Казаков» получил широкой признание даже среди критиков главной идеи. Много раз перечитывали повесть с восторгом отзывавшиеся о ней Тургенев[1] и Бунин[2]. В 1961 году вышла одноимённая советская экранизация повести. ПРЕДИСЛОВИЕ К ШЕСТОМУ ТОМУ. Повесть «Казаки» занимает в настоящем издании особый том вследствие большого объема нового рукописного материала. Неизданных дополнений на основании этого материала нами помещено около 7—8 печатных листов. Подробное описание всех сохранившихся рукописей повести, а также очерк сложной истории ее создания на протяжении одиннадцати лет читатель найдет в нашей объяснительной статье. < < Казаки. Кавказская повесть (1852-1862) >> I¬_ II_ III_ IV_ V_ VI_ VII_ VIII_ IX_ X_ XI_ XII_ XIII_ XIV_ XV_ XVI_ XVII_ XVIII_ XIX_ XX_ XXI_ XXII_ XXIII_ XXIV_ XXV_ XXVI_ XXVII_ XXVIII_ XXIX_ XXX_ XXXI_ XXXII_ XXXIII_ XXXIV_ XXXV_ XXXVI_ XXXVII_ XXXVIII_ XXXIX_ XL_ XLI_ XLII_ > * I. [ПРОДОЛЖЕНИЯ ПОВЕСТИ].[34] * A * Б. БГЛЕЦЪ * В.ЧАСТЬ 3-я * II. [ВАРИАНТЫ К ПЕРВОЙ ЧАСТИ.] * № 1. БГЛЕЦЪ Глава 1-я. Марьяна Глава 2-я. Губковъ Глава 3-я. Встрча.[40] Глава 4-я * № 2. * Из варианта № 3 * № 3 [а) Редакция первая.] Глава 3-я [б) Вторая редакция конца.] * № 4. 14. Глава 4-я. 2-е письмо Ржавскаго къ своему пріятелю * № 5. КАЗАКИ Глава I * № 6 Глава II. Кордонъ * № 7. БГЛЕЦЪ * № 8. БГЛЕЦЪ I. Старое и новое II. Ожиданіе и трудъ * № 9 1. ОФИЦЕР 10. БГЛЫЙ КАЗАКЪ Глава I. Праздникъ Глава 2. Сиднка * № 11. МАРЬЯНА Глава 1.[64] 1 2. Оленинъ 3 3. Воспоминанья и мечты * № 12 * III. [КОНСПЕКТЫ И ПЕРЕЧНИ ГЛАВ.] № 1 № 2 № 3 № 4 № 5 № 6 № 7 № 8.[70] № 9 * IV. [КОПИИ] * Копия № 5. МАРЬЯНА. ЧАСТЬ I. Глава І-я * Из копии № 8 * Из копии № 9 > I_ II_ III_ > > > >

Лев Николаевич Толстой

Проза / Русская классическая проза / Повесть
ПСС. Том 24. Произведения 1880-1884 гг.
ПСС. Том 24. Произведения 1880-1884 гг.

«Это сочинение — обзор богословия и разбор Евангелий — есть лучшее произведение моей мысли, есть та одна книга, которую (как говорят) человек пишет во всю свою жизнь. Я имею на это свидетельство двух ученых и тонких критиков, обоих несогласных со мною в убеждениях. Оба, всегда прямо говорившие мне правду, признали сочинение неопровержимым.»«Но, несмотря на все усилия толпы, избранные люди, сквозь всю грязь лжи, видят истину и проносят ее во всей чистоте чрез века и усилия лжи, и в таком виде учение доходит до нас. Тот, кто теперь, в наше время, будь он католик, протестант, православный, молоканин, штундист, хлыст, скопец, рационалист, какого бы ни был исповедания, тот, кто читает теперь Евангелие, находится в странном положении. Тот, кто умышленно не закрывает глаза, тот не может не видеть, что если тут не всё, что мы знаем и чем мы живем, то по крайней мере что-то очень мудрое и значительное. Но мудрое и важное это выражено так безобразно, дурно, как говорил Гёте, что он не знает более дурно написанной книги, как Евангелие, и зарыто в таком хламе безобразнейших, глупых, даже непоэтических легенд, и умное и значительное так неразрывно связано с этими легендами, что не знаешь, что и делать с этой книгой. Толкования к этой книге нет другого, как то, которое дают различные церкви. Толкования эти все исполнены бессмыслиц и противоречий, так что каждому представляется сначала только два выхода: или, осердясь на вшей, да шубу в печь, т. е. откинуть всё как бессмыслицу, что и делают 99/100, или покорить свой разум, что и велит делать церковь, и принять вместе с мудрым и значительным всё глупое и незначительное, что и делает 1/100 тех людей, которые или не имеют зрения, или умеют прищуривать глаза так, чтобы не видать того, чего не хотят видеть. Но и этот выход непрочен. Стоит показать этим людям то, что они не хотели видеть, и они волей — неволей бросают вместе с ложью и ту правду, которая была в ней замешана. И что ужасно при этом, это то, что ложь, смазанная с истиной, смазана с ней часто не врагами истины, но самыми первыми друзьями ее; то, что эта ложь считалась и была первым орудием распространения истины. Ложь о воскресении Христа была во времена апостолов и мучеников первых веков главным доказательством истинности учения Христа. Правда, эта же басня о воскресении и была главным поводом к неверию в учение. Язычники во всех житиях первых мучеников христианских называют их людьми, верующими в то, что их распятый воскрес, и совершенно законно смеются над этим.» «Я смотрю на христианство не как на исключительное божественное откровение, не как на историческое явление, я смотрю на христианство, как на учение, дающее смысл жизни. Я был приведен к христианству не богословскими, не историческими исследованиями, а тем, что пятидесяти лет от роду, спросив себя и всех мудрецов моей среды о том, что такое я и в чем смысл моей жизни, и получив ответ: ты случайное сцепление частиц, смысла в жизни нет, и сама жизнь есть зло — я был приведен тем, что, получив такой ответ, я пришел в отчаяние и хотел убить себя; но вспомнив то, что прежде, в детстве, когда я верил, для меня был смысл жизни, и то, что люди верующие вокруг меня — большинство людей, не развращенных богатством, — веруют и живут настоящею жизнью, я усомнился в правдивости ответа, данного мне мудростью людей моей среды, и попытался понять тот ответ, который дает христианство людям, живущим настоящей жизнью. И я стал изучать христианство, и изучать в христианском учении то, что руководит жизнью людей.»«Я не знал света, думал, что нет истины в жизни, но убедившись в том, что люди живы только этим светом, я стал искать источник его и нашел его в Евангелиях, несмотря на лжетолкования церквей. И, дойдя до этого источника света, я был ослеплен им и получил полные ответы на вопросы о смысле моей жизни и жизни других людей, ответы, вполне сходящиеся со всеми мне известными ответами других народов и на мой взгляд превосходящие все.»«Если читатель принадлежит к огромному большинству образованных, воспитанных в церковной вере людей, но отрекшихся от нее вследствие ее несообразностей с здравым смыслом и совестью (остались ли у такого человека любовь и уважение к духу христианского учения, или он, по пословице: «осердясь на блох, и шубу в печь», считает всё христианство вредным суеверием), я прошу такого читателя помнить, что то, что отталкивает его, и то, что представляется ему суеверием, не есть учение Христа, что Христос не может быть повинен в том безобразном предании, которое приплели к его учению и выдавали за христианство; надо изучать только одно учение Христа, как оно дошло до нас, т. е. те слова и действия, которые приписываются Христу и которые имеют учительное значение. Читая мое изложение, такой читатель убедится, что христианство не только не есть смешение высокого с низким, не только не есть суеверие, но есть самое строгое, чистое и полное метафизическое и этическое учение, выше которого не поднимался до сих пор разум человеческий и в кругу которого, не сознавая того, движется вся высшая человеческая деятельность: политическая, научная, поэтическая и философская.Если читатель принадлежит к тому ничтожному меньшинству образованных людей, которые держатся церковной веры, исповедуя ее не для внешних целей, а для внутреннего спокойствия, я прошу такого читателя, прежде чем читать, решить в душе вопрос о том, что ему дороже: душевное спокойствие или истина? Если спокойствие, то прошу его не читать; если же истина, то прошу его помнить, что учение Христа, изложенное здесь, несмотря на одинаковость названия, есть совершенно другое учение, чем то, которое он исповедует, и что потому отношение его, исповедующего церковную веру, к этому изложению учения Христа есть то же, как отношение магометанина к проповеди христианства, что вопрос для него не в том, согласно ли, или несогласно предлагаемое учение с его верою, а только в том, какое учение согласнее с его разумом и сердцем — его ли церковное учение, составленное из согласования всех писаний, или одно учение Христа. Вопрос для него только в том — хочет ли он принять новое учение, или оставаться в своей вере.Если же читатель принадлежит к людям, внешне исповедующим церковную веру и дорожащим ею не потому, что они верят в истину ее, а по внешним соображениям, потому что они считают исповедание и проповедание ее выгодным для себя, то пусть такие люди помнят, что сколько бы у них ни было единомышленников, как бы сильны они ни были, на какие бы престолы ни садились, какими бы ни называли себя высокими именами, они не обвинители, а обвиняемые, — не мною, а Христом. Такие читатели пусть помнят, что им доказывать нечего, что они уже давно сказали, что имели сказать, что если бы они даже и доказали то, что хотят доказать, то доказали бы только то, что доказывают каждый для себя все сотни отрицающих друг друга исповеданий церковных вер; что им не доказывать нужно, но оправдываться. Оправдываться в кощунстве, по которому они учение Иисуса Бога приравняли к учениям Эздры, соборов и Феофилактов и позволяли себе слова Бога перетолковывать и изменять на основании слов людей. Оправдываться в клевете на Бога, по которой они все те изуверства, которые были в их сердцах, свалили на Бога Иисуса и выдали их за его учение. Оправдываться в мошенничестве, по которому они, скрыв учение Бога, пришедшего дать благо миру, подставили на его место свою святодуховскую веру и этою подставкою лишили и лишают миллиарды людей того блага, которое принес людям Христос, и, вместо мира и любви, принесенных им, внесли в мир секты, осуждения и всевозможные злодейства, прикрывая их именем Христа.Для этих читателей только два выхода: смиренное покаяние и отречение от своей лжи или гонение тех, которые обличают их за то, что они делали и делают.Если они не отрекутся от лжи, им остается одно: гнать меня, на что я, оканчивая свое писание, готовлюсь с радостью и со страхом за свою слабость.»ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙИЗДАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕДАКЦИОННОЙ КОМИССИИСЕРИЯ ПЕРВАЯ ПРОИЗВЕДЕНИЯТОМ 24ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1957Перепечатка разрешается безвозмездноПРОИЗВЕДЕНИЯ 1880—1884ПОДГОТОВКА ТЕКСТА И КОММЕНТАРИИ H. H. ГУСЕВАТекст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в фонде РГБ: Толстой, Лев Николаевич; Полное собрание сочинений. Том 24. Произведения 1880–1884; Государственное издательство художественной литературы, 1957; Российская государственная библиотека, 2006 (электронный документ в формате Adobe Reader)Особая благодарность старшему преподавателю кафедры истории русской литературы и журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова Ирине Викторовне Петровицкой за выложенное в общий доступ Полное Собрание Сочинений Л.Н. Толстого (90–томник) в формате Adobe Reader.Настоящее юбилейное издание первого полного собрания сочинений Л. Н. Толстого печатается на основании постановлений Совета Народных Комиссаров СССР от 25 июня 1925 г., 8 августа 1934 г. и 27 августа 1939 г.Редактор O. A. Гозанова Технический редактор Л. М. Сутина Корректор К. ПолетикаПодписано к печати 12/VIII–57 г. Бумага 68X1001/16—631/4 печ. л. 77, 79 усл. печ. л. 55, 76 уч. — изд. л. Тираж 5000. Зак. 1705.Гослитиздат Москва, Б–66, Ново-Басманная, 19Ленинградский Совет народного хозяйства. Управление полиграфической Промышленности. Типография M 1 «Печатный Двор» имени А. М. Горького Ленинград, Гатчинская, 26.

Лев Николаевич Толстой

Проза / Русская классическая проза / Религиоведение / Образование и наука
ПСС. Том 32. Воскресение
ПСС. Том 32. Воскресение

Существующие печатные тексты «Воскресения» по причинам, о которых подробно сказано в «Текстологических пояснениях» (стр. 521–528 настоящего тома), ни в какой мере не могут быть признаны авторитетными с точки зрения их исправности.Усиленное цензурное вмешательство в опубликование романа в России в журнале «Нива», в ряде случаев механически отразившееся в заграничном издании «Свободного слова», печатавшегося по гранкам «Нивы», иногда уже прошедшим через цензуру, многочисленные стилистические и грамматические поправки, внесенные в авторский текст главным образом редактором «Нивы» без прямого участия Толстого, и другие причины привели к тому, что обращавшиеся до сих пор печатные тексты «Воскресения» оказались значительно искаженными и засоренными.Достаточно сказать, что даже в бесцензурное издание романа, напечатанное издательством «Свободное слово», не по вине издательства попало свыше пятидесяти цензурных искажений, впервые в настоящем издании устраненных.Указанные обстоятельства диктуют необходимость печатать роман по авторским корректурам, к счастью сохранившимся в большом количестве и заключающим в себе к тому же последовательные стадии авторской правки. Этим способом — при систематическом контролировании текста корректур рукописным материалом романа, дошедшим до нас почти полностью, — гарантируется наибольшая критичность печатаемого здесь текста и тем самым максимальное соответствие его воле писателя.Рукописные редакции и варианты «Воскресения», история писания и печатания романа и описание относящихся к нему рукописей и корректур составляют содержание следующего, 33 тома настоящего издания.В извлечении вариантов к тексту романа редактору оказывал помощь М. В. Булыгин.

Лев Николаевич Толстой

Проза / Русская классическая проза
Исповедь. О жизни. Что такое искусство?
Исповедь. О жизни. Что такое искусство?

Лев Николаевич Толстой, возможно, самый известный в мире русский писатель, вошел в историю литературы не только как творец бессмертных романов, повестей, рассказов, но и как философ, создатель собственного учения — толстовства. В настоящее издание вошли два важнейших религиозно-философских труда Л. Н. Толстого — «Исповедь» и «О жизни». Став итогом многолетних размышлений писателя о фундаментальных вопросах человеческого бытия — о смысле жизни, о смерти и бессмертии, о вере, о том, что есть Бог, — в свое время эти произведения были запрещены к публикации цензурой. Духовные искания Толстого простирались и на область эстетики. Бурную общественную реакцию вызвало появление в печати трактата «Что такое искусство?», в котором Толстой поставил задачу определить критерии подлинного искусства, освободившись от довлеющей культурной традиции и всевозможных стереотипов. Помимо трактата, в книге печатаются и другие работы Толстого о проблемах творчества. Содержание: 1. Исповедь 2. О жизни 3. Что такое искусство?

Лев Николаевич Толстой

Философия / Образование и наука