Книгу составили повести замечательного русского писателя Ивана Ceргеевича Тургенева о любви: «Ася», «Первая любовь» и «Вешние воды».
Татьяна Михайловна Тронина , Роман Валерьевич Сенчин , Иван Сергеевич Тургенев , Олег Юрьевич Рой , Юрий Васильевич Буйда
Юрий Буйда – автор романов «Вор, шпион и убийца», «Дар речи» и «Пятое царство», сборника рассказов «Прусская невеста» и других книг, опубликованных в России, Франции, Великобритании, Эстонии, Польше, Венгрии, Словакии и Норвегии, лауреат премии «Большая книга».Роман «Лев и Корица» – изящная и озорная фантасмагория, действие которой в стремительном танце проносится по улицам Москвы, Парижа, Рима и северу Италии, – о том, что́ можно найти ночью в парке «Царицыно» или на заброшенном военном складе в промзоне у МКАДА, о схватке с демоном в обличье пылающего орангутана на вершине Монмартра и о следах древней битвы Киммерийского легиона в Люксембургском саду, о расследовании загадочной пропажи детей в окрестностях Вероны и о средневековых сектах, об изучении гримуаров и манускриптов в секретном архиве библиотеки Ватикана и о стеклянной парящей церкви в горах близ озера Гарда……Но главное – о безошибочном знании: заключать сделку с дьяволом стоит лишь ради женщины.
Юрий Васильевич Буйда
Дом для человека – это не просто стены. Это прежде всего образ жизни, отраженный в деталях быта. Дом знает больше, чем мы, и помнит не только людей – их привычки, походку, дыхание, – он помнит их боль так же, как и их радость. Дом – наш летописец.Все рассказы, входящие в этот сборник, совершенно разные, потому что дом у каждого свой. А что такое дом для вас?..
Мария Метлицкая , Ариадна Валентиновна Борисова , Максим Игоревич Лаврентьев , Юрий Васильевич Буйда , Ирина Лазаревна Муравьева
Юрий Васильевич Буйда , Юрий Буйда
Чудаки, блаженные, не от мира сего – как только не называют людей, отличающихся ото всех. Среди них есть одержимые манией и фактически святые, безумцы и великие философы. Не замечать их попросту невозможно. Талантливый художник-аутист из рассказа Романа Сенчина, крылатая девочка Юрия Буйды или фотограф-маргинал из повести Алексея Лукьянова – все они чудаки, но мы-то знаем, что слово «чудак» происходит от слова «чудо». Мир без таких людей стал бы более тусклым и серым.
Алексей Сергеевич Лукьянов , Юрий Васильевич Буйда , Ирина Лазаревна Муравьева , Александр Снегирёв , Адриана Борисова
В предложенной читателям дискуссии мы задались целью выяснить соотношение понятий свободы и рабства в нынешнем общественном сознании. Понять, что сегодня означают эти слова для свободного гражданина свободной страны. К этому нас подтолкнули юбилейные даты минувшего года: двадцать лет новой России (события 1991 г.) и стопятидесятилетие со дня отмены крепостного права (1861 г.). Готовность, с которой откликнулись на наше предложение участвовать в дискуссии писатели и публицисты, горячность, с которой многие из них высказывали свои мысли, и, главное, разброс их мнений и оценок свидетельствует о том, что мы не ошиблись в выборе темы.
Александр Николаевич Тарасов , Павел Валерьевич Басинский , Юрий Васильевич Буйда , Борис Дорианович Минаев , Андрей Балдин
Артур Евграфов , Юрий Васильевич Буйда , Андрей Беляков
Новая книга Юрия Буйды – это своеобразная «Божественная комедия», разыгранная автором в причудливых декорациях одновременно нынешней Москвы и древнего Вавилона – в условном фантастическом пространстве, где люди превращаются в цветы и рыб, где русалки рожают философов, а Магеллан совершает и совершает свое бесконечное путешествие в Вечность… Буйда смешивает сюжеты и жанры, вызывая шок и томление, провоцируя главные вопросы: о вере, о чести, о любви. Буйда, как древний Диоген, ищет Человека в темноте современности. И его фонарь горит ярко.
Мир лежит во зле, понимает герой Юрия Буйды, с юности обожающий Кафку и вслед за ним мечтающий стать писателем: воровать у реальности образы, шпионить за малейшими движениями души и убивать мгновения, чтобы запечатлеть их навеки! Однако в нищете послевоенных лет писателям суждена совсем другая судьба: работа на заводе, случайные связи с женщинами, жизнь, близкая к животной… Но однажды он научится в собственном грехе черпать силы. Кажется, что, взрослея и приближаясь к исполнению своей мечты, герой Буйды из мертвой воды окунается в живую, чтобы в будущем закалиться от всех напастей!
Новая книга Юрия Буйды — это своеобразная «Божественная комедия», разыгранная автором в причудливых декорациях одновременно нынешней Москвы и древнего Вавилона — в условном фантастическом пространстве, где люди превращаются в цветы и рыб, где русалки рожают философов, а Магеллан совершает и совершает свое бесконечное путешествие в Вечность…Буйда смешивает сюжеты и жанры, вызывая шок и томление, провоцируя главные вопросы: о вере, о чести, о любви. Буйда, как древний Диоген, ищет Человека в темноте современности. И его фонарь горит ярко.
В книге собраны рассказы русских писателей о Семнадцатом годе – не календарной дате, а великом историческом событии, значение которого до конца не осмыслено и спустя столетие. Что это было – Великая Катастрофа, Великая Победа? Или ничего еще не кончилось, а у революции действительно нет конца, как пели в советской песне? Известные писатели и авторы, находящиеся в начале своего творческого пути, рисуют собственный Октябрь – неожиданный, непохожий на других, но всегда яркий и интересный.
Владимир Сергеевич Березин , Юрий Васильевич Буйда , Ирина Лазаревна Муравьева , Глеб Диденко , Ольга Погодина-Кузмина
Детство – жестокая пора. Если вас в детском саду никогда не заставляли мыть пол собственной рубашкой, если вы ночью не забирались на старые кладбища, чтобы побояться, и не дразнили во дворе странного старика, похожего на сумасшедшего, вы просто не были ребенком.Истории, вошедшие в эту книгу, почти все про детство, но написаны они взрослыми людьми, пережившими не одну катастрофу и умеющими взглянуть на мир глазами «отцов».
Юрий Васильевич Буйда , Ованес Азнаурян , Владимир Гуга , Андроник Романов , Евгений Валерьевич Сулес
Юрий Буйда – прозаик, автор романов «Вор, шпион и убийца» (премия «Большая книга»), «Синяя кровь», «Ермо», «Прусская невеста» (шорт-лист премии «Русский Букер») и др. Его книги выходят во Франции, Великобритании, Эстонии, Польше, Венгрии, Словакии, Норвегии и других странах.«Пятое царство» – захватывающая, душеполезная, поучительная и забавная история в двенадцати главах – по числу врат Града Небесного, – в которой участвуют тайные агенты Кремля, шотландские гвардейцы, ожившие мертвецы, иностранные шпионы, прекрасные женщины, наемные убийцы, алхимики, вольнодумцы, цари, монахи, вампиры, бояре, бастарды, воздухоплаватели, пьяные ведьмы, а также одна мраморная Венера и одно великое дерево.
Юрий Буйда. Его дебют состоялся в 1992 году, когда в журнале «Октябрь» была опубликована подборка его рассказов. Впоследствии эти рассказы стали ядром книги «Прусская невеста» (1998), посвященной его малой родине — Калининградской области (бывшей Восточной Пруссии). С той поры он опубликовал около 200 рассказов, составивших сборники «Все проплывающие», «Жунгли», «Львы и Лилии», «Послание госпоже моей Левой Руке», а также романы и повести «Дон Домино», «Ермо», «Третье сердце», «Синяя кровь», «Цейлон». Юрий Буйда — лауреат премий журналов «Знамя» и «Октябрь», «Студенческий Букер», «Большая книга». Его книги с конца 90-х издаются во Франции, Англии, Норвегии, Польше, Испании и других странах.
Юрий Буйда не напрасно давно имеет в литературных кругах репутацию русского Зюскинда. Его беспощадная, пронзительная проза гипнотизирует и привлекает внимание, даже когда речь заходит о жестокости и боли.Правда и реальность человеческой жизни познаются через боль. Физическую и душевную. Ни прекрасная невинная юность, ни достойная, увитая лаврами опыта зрелость не ограждают героев Буйды от слепящего ужаса повседневности. Каждый день им приходится выбирать между комфортом и конформизмом, правдой и правдоподобием, истиной и ее видимостью. Ни один выбор – не идеален. Но иногда выбрать – значит совершить поступок. Какими ни были бы его последствия…В новую книгу известного писателя, драматурга и журналиста Юрия Буйды вошел роман «Дон Домино». Стилистический шедевр, он колеблется на грани Добра и Зла, зачаровывая и пленяя.
Как отличить зло от греха? У каждого человека в жизни были поступки, которые он скрывает от других. И хладнокровный убийца, и старик-пьяница пытаются обрести прощение...
Как это всегда бывает у Юрия Буйды, в горячей эмали одного жанра запекаются цветными вкраплениями примеси жанров других. Так и в этот раз: редкий в русской прозе плутовской роман обретает у автора и черты романа воспитания, и мета-романа, и мемуарно-биографической прозы. В центре повествования – Стален Игруев, «угловой жилец и в жизни, и в литературе». Талантливый провинциал, приезжающий в Москву за славой, циничный эротоман, сохраняющий верность единственной женщине, писатель, стремящийся оставаться твердью в потоке жизни, в общем, типичный русский человек, живущий в горящем доме. Его путь – это цепочка встреч и расставаний, впрочем, как у всех. Но у Игруева – не как у всех. И его самобытность, и те женщины, что втягивали его в свой круговорот жизни, и те воронки времени, в которые он попадал, – из разряда особенных. Как и его имя.
«Сады Виверны» – дерзкое путешествие по трем странам и четырем эпохам. Искусный колдун превращает уродливых женщин в красавиц и оборачивается зверем, милосердный инквизитор отправляет на костер Джордано Бруно и сражается с драконом, бесстрашный шалопай вступает в схватку с темным маркизом и спасает невинных девушек от санкюлотов, а многоликий агент петербургской полиции убивает великого князя и защищает от нацистов будущего президента Франции… И всеми невероятными событиями управляет Эрос истории, бог древний и безжалостный.
«…На широком тротуаре лежал скрюченный бродяга по прозвищу Громобой. В подпитии он любил потешить компанию историей своей инвалидности: совесть не позволяла ему изображать калеку, и, чтобы не обманывать людей, этот правдолюб оттяпал себе ступню мясницким топором.И вот сейчас он неподвижно лежал на стылом асфальте, выставив из-под кавалерийской шинели «честно отрубленную ногу», через которую переступали самые нетерпеливые из прохожих.Овсенька присел на корточки рядом с Громобоем и тронул его за плечо:– Вставай, служивый, сдохнешь ведь!…»
"Je deviendrai un grand poéte français" — "Я стану великим французским поэтом". Но не все замыслы воплощаются в жизнь. Р–РёР·нь справедлива. Люди — нет, а жизнь справедлива.
"Je deviendrai un grand poéte français" — "Я стану великим французским поэтом". Но не все замыслы воплощаются в жизнь. Жизнь справедлива. Люди — нет, а жизнь справедлива.