Роман, повесть

Пляска Нергала
Пляска Нергала

Человечество нашло дорогу к звёздам. Тысячи миров обрели своих хозяев. Звёздные державы и планетарные республики, несмотря на противоречия, пытаются построить справедливый мир.Но враг уже на пороге. Отрешённые — безумные фанатики или те, за кем стоит куда более могущественная и неизвестная людям сила? Выяснить это предстоит Глебу Корсакову, капитану звездолёта «Ноябрь», его команде и порождению Многомерности по прозвищу Мыш.Волей обстоятельств Глеб Корсаков и его команда попадают на службу в Корпус Космической Разведки России. С виду простое задание оборачивается жестокой схваткой с фанатичным противником. И вот уже пылают города, с неба падают осколки звездолётов, в бой идут боевые роботы, а на горизонте поднимается грибовидное облако.И где-то рядом в безумном танце кружит Нергал — повелитель войны и смерти.Примечания автора:Если увидели ошибку в тексте пишите в личку.

Евгений Олегов

Роман, повесть / Боевая фантастика / Космическая фантастика / Фантастика
Вторжение в Московию
Вторжение в Московию

Весна 1607 года. Проходимец Матюшка вызволен из тюрьмы польскими панами, чтобы сыграть большую роль в истории русской Смуты. Он должен стать новым царевичем Димитрием, а точнее — Лжедмитрием. И пусть прах прежнего Лжедмитрия давно развеялся по ветру, но благодаря Матюшке мёртвый обретёт вторую жизнь, воссоединится со своей супругой Мариной Мнишек и попытается возвратить себе московский трон.В историческом романе Валерия Туринова детально отражены известные события Смутного времени: появление Лжедмитрия И в мае 1607 года на окраине Московского государства; политический союз нового самозванца с ярким авантюристом, донским атаманом Иваном Заруцким; осада Троице-Сергиева монастыря литовским гетманом Петром Сапегой и встреча его со знаменитым старцем Иринархом в Борисоглебском монастыре. Далее — вторжение в 1609 году польского короля Сигизмунда III в пределы Московской Руси и осада польскими войсками Смоленска, посольство короля в Тушинский лагерь.Знак информационной продукции 12+

Валерий Игнатьевич Туринов

Роман, повесть
Конец
Конец

Друзья молодости большой компанией отправляются на выходные в горы. Они не виделись почти четверть века и на самом деле без особой радости ждут этой встречи. Теперь их мало что объединяет, двадцать пять лет не прошли даром, жизнь у всех сложилась по-разному, но, по большому счету, вряд ли у кого удалась. Внезапно течение праздничного ужина прерывается странными событиями, которые постепенно принимают фантастические очертания и подчиняют себе дальнейший ход этой истории. Каждый по-своему объясняет череду свалившихся на них испытаний и ищет пути спасения, опираясь на те отношения, что связывали их в юности, на те чувства, которые они когда-то испытывали друг к другу. Давид Монтеагудо (р. 1962) — испанский писатель, довольно поздно пришедший в литературу. «Конец» — первый его роман, сразу принесший автору громкий успех у читателей и критики. Книга легла в основу фильма, снятого режиссером Хорхе Торрегроссой.

Давид Монтеагудо

Роман, повесть
Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее
И бывшие с ним
И бывшие с ним

Герои романа выросли в провинции. Сегодня они — москвичи, утвердившиеся в многослойной жизни столицы. Дружбу их питает не только память о речке детства, об аллеях старинного городского сада в те времена, когда носили они брюки-клеш и парусиновые туфли обновляли зубной пастой, когда нервно готовились к конкурсам в московские вузы. Те конкурсы давно позади, сейчас друзья проходят изо дня в день гораздо более трудный конкурс. Напряженная деловая жизнь Москвы с ее индустриальной организацией труда, с ее духовными ценностями постоянно испытывает профессиональную ответственность героев, их гражданственность, которая невозможна без развитой человечности. Испытывает их верность несуетной мужской дружбе, верность нравственным идеалам юности.

Борис Петрович Ряховский

Проза / Роман, повесть / Советская классическая проза