Медленно поднимаю глаза и встречаюсь с его сине-зелеными озерами. Нет! Нет! Ну, за что? Все-таки я не ошиблась — это действительно Максимилиан. Да как он вообще здесь оказался?

Замираю испуганно, не зная, что делать дальше, а он не спешит меня отпускать, будто не до конца понимает, кто перед ним. Или не хочет осознавать…

Вглядываюсь в его лицо и не узнаю. Черты стали жестче и злее, глаза смотрят холодно и как-то отстраненно. Дополняет суровый образ легкая щетина на щеках и подбородке. Стравинский изменился, сейчас он выглядит опасным и черствым. С трудом подавляю желание провести рукой по его скулам, очертить пальчиками контур лица — и сорвать эту мерзкую, ненужную маску!

— Макс? — шепчу робко.

Он тут же хмурится и отпускает меня, делая шаг назад и пряча руки в карманы.

— Максимилиан, — обжигающе-ледяным тоном бросает мне и, подумав, добавляет, — Анатольевич. Приятно познакомиться! — разворачивается, чтобы уйти.

— А обращаться с благоговейным шепотом? — придя в себя, грубо кричу ему в спину. — Книксен разучивать или так сойдет?

— Как пожелаете, — не оборачиваясь, произносит он.

— Никак не желаю! — психую и принимаюсь собирать с пола разбросанные бумаги.

Замечаю, как на белые листы капают мои слезы. Нет, я обещала себе больше никогда не плакать из-за этого мужчины! Протираю ладонями лицо и, взяв в охапку помятые документы, иду прямо в кабинет отца. Теперь-то ему придется все мне объяснить! Нам предстоит долгий и тяжелый разговор!

Глава 4

— Что здесь делает Макс? — прямо с порога прорычала отцу, слыша, как за моей спиной нервно икнула секретарша. — И почему ты мне всучил документы двухлетней давности. А где новый проект?

— Максимилиан Анатольевич — наш деловой партнер, — невозмутимо ответил отец, игнорируя второй вопрос, а в моей голове его слова прозвучали примерно как гонг. Что?

Пользуясь моим замешательством, Огнев забрал у меня папки и передал женщине в приемной. Потом аккуратно взял меня за локоть и повел к лифту. Уже оказавшись на улице, отец повернулся ко мне и строго произнес:

— Вот поэтому я и не хотел, чтобы ты проходила здесь практику. Чуть не устроила при всех истерику в первый же день, — неодобрительно покачал головой.

От захлестнувшего меня возмущения я на мгновение потеряла дар речи. Так это я виновата в том, что от меня все скрывают?

— Если бы ты заранее рассказал мне правду, — произнесла я, немного оправившись от шока, — то я была бы готова к тому, что могу угодить в объятия Макса в коридорах офиса!

Отец поменялся в лице. Огненная смесь злости и страха промелькнула в его глазах и тут же была потушена.

— Вы с ним разговаривали? — попытался как можно спокойнее спросить папа, но в его голосе прослеживались нервные нотки.

— Нет, — отрицательно махнула головой я. — Мы столкнулись и разошлись, — выдала полуправду.

— Хорошо, — выдохнул отец, а я с подозрением покосилась на него. — Давай поговорим дома, я объясню, что случилось за эти два года.

Всю дорогу мы ехали в полной тишине. Я продумывала, какие вопросы буду задавать, и пусть только попробует мне не ответить! Хватит с меня тайн!

В гостиной нас встретила мама. Это что-то вроде группы поддержки?

— Алекса? — коротко бросила я.

— Спит, — шепнула Амелия.

— Прекрасно. Значит, приступим, — села на диван и выжидающе сложила руки на коленях.

Мама недоуменно взглянула на Огнева, а тот лишь пожал плечами и устроился напротив меня. Амелия не спешила покидать нас. Получив разрешающий кивок мужа, заняла кресло рядом со мной. Семейный совет в сборе!

— Карина, ты требуешь рассказать тебе правду, — издалека начал отец. — Что ж, тогда слушай с самого начала.

Он говорил долго, подробно описывая события. Я узнала, как Макс пытался вернуть издательство, как суд откладывал вынесение решения, как ему угрожали… Постепенно я догадывалась, чем он руководствовался, когда оттолкнул меня. Не принимала, но… могла понять его поступок. У Стравинского всегда был свой взгляд на защиту близких. Закрытый по своей природе, он предпочитал самостоятельно бороться с трудностями, как одинокий волк, и никому не доверять. Для меня в его жизни места не было тогда, да и вряд ли найдется сейчас…

— Пап, ты говоришь, Макс вернул все по суду год назад, виновные за решеткой. И что же он делал потом? — спросила я, хотя меня интересовало совсем другое.

Почему за все это время он даже не попытался встретиться со мной?

— Потом он продал издательство, связался с "нехорошими людьми" и открыл свой бизнес, тоже в строительной сфере. В настоящее время его компания процветает, а Стравинские не нуждаются в деньгах, — объяснил Огнев, но я почему-то не верила его словам, точнее, не всем.

— Если, как ты утверждаешь, Макс связан с "нехорошими людьми", так почему он — твой партнер? — скептически взглянула я на папу, но не смогла прочитать его реакцию.

— Ключевой настоял. Для реализации проекта в Эмиратах, — медленно произнес отец, будто взвешивая каждое слово.

— Разве Валерий когда-нибудь советовал тебе неблагонадежных партнеров? — не унималась я, заводя Огнева в тупик.