Читаем Воры в законе 1 полностью

– Ешь пока горячее, – сказал он, – и иди, работай, – нам с коммунистами не по пути. Часовщик с Молитвой известные воры и не думаю, что они смогли бы тебя подпустить к своим нарам. У тебя на лбу написано, что ты из краснознамённого стана! Мы тоже не простые воры и не нужно тебе около нас тереться. После поймёшь, почему? И ещё спасибо скажешь мне за это. Не думай, я тебя не отталкиваю от себя? Замечу, что разговаривать ты стал действительно без акцента. То есть время у нас с тобой ещё будет поговорить. А, что тебя посадили, я знал давно из писем Дарьи. И что в подельниках у тебя был самый настоящий предатель и изверг, это тебе не делает чести. Должен понимать, так как многие меня окружающие здесь люди воевали в штрафных батальонах, да и сам я не из подполья бил фашиста. Кстати, а наших земляков здесь много сидит. Может, кого и знаешь по воле, но они не такие, как твой подельник.

– Кто же знал, что он такой ирод? – оправдывался Нильс, – если бы знал, что этот палач казнил наш народ, – своими руками бы удавил. Феликс, обжигая рот, сжевал вместе с кожурой и шелухой картошку с луком, чем вызвал смех у воров и, поблагодарив блатную компанию и взяв свои уже подсохшие рукавицы, направился работать. Но не отойдя далеко, Таган вновь его окликнул. Феликс вернулся и Таган бесцеремонно содрал с него рукавицы и бросил их в костёр.

– На тебе справные варежки, – отдал ему свои ватные рукавицы Глеб, – а я себе найду. Этот поступок человеческого внимания со стороны вора в законе до слёз пробил сентиментального Феликса. И он, спрятав лицо, сгорбившись, направился туда, где раздавалось нудное пение пил.

– Таган, а мне, кажется, он мужик неплохой, – сказал Пётр, – зря ты его от нас пуганул. Нравится мне его лицо, и речь, в общем – то приятная, без тормозов. А это говорит о его честности. По крайней мере, на суку он не похож.

– Не нужен он нам, – скручивая цигарку, сказал Глеб, – живёт он от меня через пять домов. У него отец и дед были репрессированы в лихие годы. Совсем без вины пострадали. Так, он вместо того, чтобы затаить злобу на большевиков и таракана усатого, назвал одного сына в честь Сталина. Чуешь, чем это пахнет Пётр? – спросил он Барса.

– Оскорблением памяти близких, – изрёк Барс.