– А ведь наверняка она хотела от вас не слишком многого. Денег, чтобы переехать во Францию и заново запустить свою карьеру. Но вы тоже успели изучить Лору Латимер, пока она жила в «Собранном пути». Вы знали, что она живет в доме с единственной прислугой и сыном, который большую часть времени проводит на гулянках. Ее новый распорядок дня с ранними отходами ко сну и утренними медитациями также был хорошо знаком. Вам нужно было только дождаться, пока Ник Латимер уедет вечером в клуб, а в доме погаснет свет. Вы пробрались к ней в кабинет, нашли сценарий и записную книжку, потом учинили разгром. Затем вам понадобилось создать видимость ограбления. Но я уверен, что вы с самого начала решили, что заодно и убьете Лору. Ведь прежде, чем подняться на второй этаж, вы захватили нож из кухни. И ударили ее несколько раз. Вас настолько разозлила ее попытка шантажа?

– Нет, это была самооборона. Я только хотел ее припугнуть, сказал, что бумаги теперь у меня, и чтобы не думала распространять про Учителя дурацкие слухи, а лучше сама убиралась из города. Но она совсем рассвирепела. Набросилась на меня. Как тигрица. Мне пришлось защищаться.

– В полиции так не считают. По мнению экспертов, миссис Латимер едва успела проснуться, прежде чем убийца вонзил в нее нож.

– И что с того? Вы все равно ничего не докажете. Это был случайный грабитель.

– Вас видели, Лэнгхорн. Вы так долго торчали в ее квартале, что вас заметили соседи. И смогли описать. Помните, я упоминал, что сравнил портрет Люшиуса с вашим. Это рисунок я получил в полиции, смотрите, – я вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный лист и подтолкнул к Джереми. – Наверняка при очной ставке вас опознают. И скорее всего у вас нет алиби. Поскольку никто не связывал убийство Лоры с общиной, вам даже не пришло в голову, что вас могут заподозрить.

Лэнгхорн лишь мельком взглянул на полицейский набросок, зато миссис Торн взяла его в руки и стала пристально разглядывать сквозь очки для чтения, будто впервые видела внука. Мне показалось, она прикидывала, насколько его портрет смотрелся бы в холле замка.

– Мне кажется, что вы так и не уничтожили свой сценарий, – усмехнувшись добавил я. – Наверняка он теперь лежит где-то банковском сейфе, дожидается благоприятного часа, когда вы снова можете вернуться к работе над задуманным триллером.

Судя по тому, как вздрогнул Лэнгхорн, я понял, что попал в точку. Я, кажется, осознал наконец, в чем заключается главная фамильная черта всех Торнов – они ни за что не могут отказаться от своих химер.

<p>Глава 34</p>

Я встал и поправил пиджак, потом взял в руку шляпу.

– Мне больше не о чем с вами разговаривать, – сказал я. – В полицию я позвоню из Ноубла. Возможно, у вас будет еще время придумать, как спрятать концы в воду. Или сбежать. Не пытайтесь меня остановить. Я вооружен и сейчас совсем не в настроении проявлять вежливость.

– Постойте, Стин! – просипела миссис Торн. – Мы можем дать вам денег. Много денег. Вам даже не потребуется ничего делать или врать. Просто выйдете за дверь и забудьте все, что вы тут наговорили.

– Я, может быть, так бы и поступил, – задумчиво протянул я. – Если бы не убийство Габи. Вы почувствовали себя безнаказанным Лэнгхорн, после того как вам сошло с рук убийство Лоры Латимер. И решили прихлопнуть все проблемы разом: ликвидировать девушку, которая доставляла вам столько хлопот, и завершить деятельность своего отца. Вы накачали ее наркотиком и отвели в комнату наверху башни. Затем устроили пожар. Интересно, почему вы не сожгли заодно и Торна? Просто не ушли, пока они все стояли одурманенные вокруг алтаря и проводили свой ритуал воскрешения?

– Я не смог… Я же не сумасшедший маньяк.

Лично я считал как раз иначе, но не стал спорить.

<p>Глава 35</p>

Прежде чем ехать в Ноубл и позвонить в полицейское управление, я остановился у поворота к общине и подумал, не стоит ли туда заехать и взглянуть на остатки Храма. Но потом отказался от этой идеи.

По дороге в Лос-Анджелес я размышлял о том, что единственным выигравшим в этой истории можно считать Джо Тернера – сына Габриэлы и последнего наследника рода Торнов. Хотя как можно назвать выигравшим ребенка, потерявшего мать?

Но ведь и смерть Габи не была напрасной. Если бы не ее настойчивость, вряд ли когда-либо выяснилось, что семейными деньгами много лет распоряжался самозванец. К сожалению, она сама так и не узнала, что ее отец вовсе не бросал свою семью, а все эти годы был похоронен под чужим именем. Хотя я тут же подумал, что и хорошо, что она ничего этого не выяснила: зная характер Габи, я мог представить, что она бы с тех пор себя поедом ела, представляя, какая у нее могла бы быть счастливая жизнь с любящими родителями и огромным состоянием.