Читаем Темный круг полностью

Темный круг

Кто плена своего не чует,Кто не глядит в решетки глазИ о свободе не тоскуетВ рожденья миг и смертный час?Кто, слыша крик новорожденных,Не содрогается душойЗа них, невинно обреченныхПринять великий плен земной?И кто, хоть раз вися над безднойИ видя смерть не издали,Не проклинал свободы звезднойПроклятьем пленника земли?

1918

«Я чувствовать устал…»

Я чувствовать устал,Я душу утомил,Измучил душу яКасаньем неустаннымЕе тревожных струн.Мне жаль, что я любилТак страстно жизни бред,И так наивен был,Что Вечного искалВ мгновенном и обманном.Теперь смотрю в себяИ вижу: ничегоНет Вечного во мне!Одни воспоминаньяПлывут разрозненно:Дар скудный от всего,Что было таинствомДля сердца моего,Бессмертно сладостным,Святым очарованьем.Бесцельно было все!И в этом ужас мой:Я строил вечный храмИз призрачных видений.Сам призрак, бред и сон,Я плачу над собой,Смеюсь и плачу я,Объявши мир пустойБесцельным трепетомПоследних вдохновений.

1919

«Новое литературное обозрение». 1993, № 5.

Россия

Я пойду искать тебя, родимая,Далеко пойду, моя далекая.Ты в безвестность побрела, гонимая,Побрела убого-одинокая.Побрела ты с посохом коряжистым,В лапотках, с сумою-перекидочкой,С сухарем в суме-то, с черство-кряжистым,С сахарком муслистым: два огрызочка.К сумочке посудинка жестяная,Чтоб чайку попить в пути, привязана.Для тебя земля обетованнаяДалями туманными завешена.Обслезились очи гнойно-пыльныеВ даль-туман смотреть с утра да до ночи.Но поют тебе ветры ковыльныеО великой, о Господней помочи…Я пойду искать тебя, родимая,Далеко пойду, моя далекая.Ты в безвестность побрела, гонимая,Побрела убого-одинокая.

1919

«В этот страшный час, в этот жуткий час…»

Евгению Кропивницкому

В этот страшный час, в этот жуткий часНе подымешь рук, не откроешь глаз:На руках висит стопудовый гнет —Вольный волею богатырь-народ,А глаза, глаза, что смотрели в день,Ослепила ночь, придавила тень.Разгулялася непогодушка,Сиречь — русская воля-волюшка,Ветром-посвистом прокатилася,Как осенний лист закрутилася…И как темный лес, зашумел бурьян,И, клубясь, плывет из ложбин туман…Все смешал-склубил, как метелица,Белым саваном смертно стелется…В этот жуткий час, в этот страшный часНе подымешь рук, не откроешь глаз.

Москва, 6 июня 1920

Газета «Русская мысль», 10–16.07.1997, № 4182.

Народу израильскому

Твой лик в тенях, но все чертыЛица чеканно-неизменны:В них отблеск вечной красоты, —Резец художника нетленный.Да, есть приниженность к земле: —Не от бессилья иль паденья,Но оттого, что на челеРубцы кровавого мученья.

«Пламя». 1920, № 20.