Однажды, когда маленький Макс потерялся в гарнизоне, сосед сказал: «Быть тебе штурманом!» Так и случилось. Через 20 лет Максим Сафонов, сын моряка, с детства влюбленный в море, стал штурманом АПРК «Курск».

Яков Самоваров.

Начальник секретной службы Яша Самоваров был совсем мальчишкой, когда уходил в свой последний поход. Он был отчаянным жизнелюбом, горячо и страстно любил свою девушку Наташу — они собирались пожениться…

Эссе «Ненаписанное письмо»

Там, за туманами остались наши ребята. Пусть берегом родным станут для них наши воспоминания.

Столько слез не бывает на свете! Самые лучшие! Самые чистые! Юные! И не очень!

Почему они ушли от нас?

Сегодня, в суете бесконечных разъездов, в ритме буден мы не поймем Великое горе, соединившее нас вместе. И Великие души тех, кто остался погребенным в титановом саркофаге. Они вместе! Мы — нет! Но мы вернемся. Мы вспомним друг о друге. Потому что вместе несемся в том поезде, что зовется Историей.

День стремительно отлетает назад. Поезд лишь притормозил на полустанке. Кто-то вышел из вагона. Кто? Недосуг оглянуться. Эти лица, события, явления — они вспомнятся потом. Как в немом фильме. И лишь потом мы поймем, почему судьба раскинула свои карты именно так. А могла — иначе… А могла проскользнуть мимо. И ты никогда не поймешь, почему она выбрала тебя.

Недопетая песня Любви, недопитое вино Жизни, недочитанная глава Романа и ненаписанная еще Книга уже навсегда связали нас вместе.

Я верю, что это будет светлая, искренняя и чистая книга о любви невернувшихся мальчишек, о достоинстве зрелых мужей — и об их мужестве.

Каждая страница книги омыта моими слезами. Я знаю, что они не стоят тех слез, что пролили матери, жены и любимые… Столько слез не бывает на свете!

Я бы собрала каждую слезинку и превратила ее в памятник. Он будет громче колокола и выше ростральных колонн.

Плачь, читатель! Плачь так, как плакали они!

Часть 1. Дневник уходящего лета

Время

Оно всемогуще, когда рвется вперед, увлекая корабли и самолеты, людей и мосты. Оно беспокойно, когда проносится мимо.

Оно слабо и беспомощно, когда надо залечивать раны. Есть особая зависимость между временем и болью: чем больше времени проходит — тем тише боль. Тихая боль исчезает медленно-медленно, как ползущая в гору улитка.

«Дневник уходящего лета» был написан, когда только-только утихла первая боль.

Потом память вычленила несколько отдельных временных кусков, отличных по своей тональности. За ними и последует наше повествование.

12-17 августа 2000 года. Дни надежды.

18-22 августа 2000 года. Дни бессильной ярости. Словно все поняли, какую непомерно высокую цену заплатили их мужья, сыновья и любимые. И примириться с этим не могли.

22 августа 2000 года прибудет недавно избранный Президент страны. Это событие разделит историю «Курска» надвое.

23-24 августа 2000 года. Дни вселенской скорби. С «Клавдии Еланской» вместе с венками уплывут слова прощания.

25 августа-20 сентября 2000 года. Время утихающей боли. Поминальным днем заканчивается «Дневник».

Хронограф времени жил в другом измерении.

День вмещал в себя столько событий и столько людей. Кто их мерил? Уходя от пожара, — не считаешь шагов!

Волны беды

За три недели кроссовки состарились на целую жизнь. Когда у них лопнула подошва — я заметила: на сопках появились рыжие пятна осени. Любимое время года навсегда слилось с трагедией.

Когда же исчезло солнце? Откуда пришли перезрелые туманы? Почему вокруг сопок кружатся сизые тени?

Неужели все это произошло со мной, с нами?

Жизнь не может быть такой, как в подводной лодке. Она должна быть другой. И поэтому я должна рассказать обо всем, что видела, знаю и помню.

12 августа.

Вечером поползли первые осторожные слухи.

13 августа.

Видяево погрузилось в тревожную муть ожидания. Ночью не спали. Вспоминали, кто из знакомых сейчас в тесном плену подлодки.

Маленький затерянный гарнизон. Каким беззащитным казался он перед бедой…На самом краю земли. Дальше ничего нет. Только холодный свинец Баренца.

Пройдет один день. Только один — и Видяево станет центром Вселенной. День этот еще не наступил.

Ночь не давала уснуть. Вспоминали разные слухи прежних лет, которые, конечно же, не подтвердились. Рассказывали случаи, когда спаслись, когда выжили, вопреки логике бедствия. В настоящую трагедию никто не верил.

Но день оказался страшнее вымысла и ночи.

14 августа.

— «Курск» лег на дно, — сказал посыльный, у нас не было телефона, а мобильные только-только овладевали бытом.

— Как это лег? — засмеялась я.