Читаем Судьба средней линии полностью

А разобраться в этой проблеме не так уж и трудно. Базовые источники лежат на поверхности, за ними не нужно ехать в библиотеку Мичиганского университета и подбирать никчемные статьи скучающих отставных большевиков из русско-американской прессы.

До Первой мировой войны в России появилось как минимум восемь солиднейших трудов - систематических обозрений действующих законоуложений правительства о евреях. Среди них - работы М. Мыша (1904, 1910), И. Гессена (1904), И. Фриде (1909), Л. Роговина (1913), Г. Ветлугина (1913), Я. Гимпельсона и Л. Брамсона (1914). Речь идет о тысячестраничных сборниках, построенных по такому принципу: подборка государственных законов разъяснения к ним Сената - запросы и жалобы в Сенат в связи с выполнением или невыполнением законов на местах.

Достаточно беглого просмотра соответствующих разделов, посвященных еврейскому праву на жительство, чтобы стало ясно: черта оседлости представляла собой важнейший механизм ущемления элементарных прав евреев России, и этот механизм, перпендикулярно концепции Солженицына, работал, как правило, исправно, а чем ближе к эпохе Николая II - тем эффективней. Из приведенных в этих источниках многочисленных жалоб в Сенат следует, что черта сжималась - не расширялась.

Дозволение ремесленникам селиться за ее пределами в середине 60-х гг. было в начале правления Александра III аннулировано.

Право на постоянное жительство в Москве, дарованное николаевским солдатам, отслужившим 25 лет в армии, было в 1891 г. отнято, старики-солдаты - с семьями, в разгар пасхального празднества - выдворены.

Высочайшая милость Николая, позволяющая участникам сражений русско-японской войны селиться за чертой, никогда не была реализована на практике: полиция изгоняла из северной столицы евреев - георгиевских кавалеров, приехавших ходатайствовать об исполнении на деле царской милости.

Полагаю, для Солженицына сенатские документы с сенатскими же разъяснениями, дающие красноречивую картину бесправия русских евреев, задавленных чертой, - недостаточно субъективный источник. Поэтому обращаться к ним не следует: зачем?

Лучше процитировать мемуары бывших столичных стряпчих или титулованных врачей - ведь для них черта действительно была проницаемой. Для них, живущих в столицах и составлявших меньше трех процентов русских евреев. А шесть миллионов пускай помолчат, им слова не давали.

В очень редких, почти исключительных случаях Солженицын все-таки снисходит до того, чтобы процитировать солидный источник, который именно в силу своей солидности и авторитетности идет вразрез с авторской концепцией. Показательно, как с ним обращается Солженицын. Так, например, Бен-Цион Динур, один из немногих серьезных еврейских историков, чьи выводы (а не вырванные из них цитаты) удостоились упоминания в книге, выведен, совершенно естественно, лжецом и обманщиком.

Солженицын даже не в состоянии процитировать его без того, чтобы не прервать на полуслове. Динур говорит: после присоединения Польши правительство обещало евреям права и сделало попытки их осуществить, но начались массовые изгнания из деревень, и было введено двойное налоговое обложение. Солженицын ернически выделяет курсивом все глаголы и вставляет в скобках: обещания исполнялись, попытки были успешными, изгнания из деревень никогда не осуществлялись, налоговое обложение последовательно не взималось...

И добавляет к цитате: "Если такое изложение истории считать объективным - то до истины не договориться" (с. 131). Я бы добавил от себя - если так обращаться с источниками, то и браться за дело не следует, а об истине надо вообще забыть - она автора не интересует. А интересует автора его собственная магистральная концепция, и он не остановится решительно ни перед чем, чтобы ее протащить.

По той же причине Солженицын умалчивает о важных с точки зрения русско-еврейской истории событиях, выпячивает другие, более чем второстепенные, водружает их во главу угла, решительно ломает иерархию смыслов и значений. "Протоколы Сионских мудрецов" - этот поистине "выдающийся вклад русской правой" в становление антиеврейской идеологии минувшего столетия - и вся общественная полемика вокруг них, упомянуты мимоходом. Иначе и быть не может: если рассказывать о них, то вся концепция разлетится в пух и прах и окажется, что государство российское вовсе не стоит у истоков христианского милосердия по отношению к евреям...

Главная тенденция конца XIX в. - стремительное обнищание еврейского местечка и не менее стремительная пролетаризация русских евреев (как раз и объясняющая появление Бунда и взрыв революционной активности еврейских рабочих) - вообще не упомянуто.

Нет еврейского рабочего класса - и все тут. Действительно, ведь еврей, по Солженицыну, всегда использует чужой труд, крестьянский либо промышленный, - какой из него пролетарий! Еще скажите, что Иосиф-плотник был евреем!