– Хорошо. Семь вечера. Его особняк на Малхолланд. Что еще? – Прислонившись плечом к кожаной обивке цилиндрической кабинки, мисс Эванс забарабанила пальцами по белой скатерти. Несколько секунд она внимательно слушала то, что говорили в трубке, потом ответила: – Нет, не нужно водителя. Я сама его привезу. – Обращаясь ко мне, она пояснила: – Вас пригласили на ужин. Льюис Гриффин. Это…

Я прервал ее объяснения:

– Знаю. Стэнли Рот говорил, что с ним придется встретиться.

– Да… Стэнли попросил устроить эту встречу. – Джули поднесла к губам стакан с минеральной водой и, сделав глоток, продолжила: – Льюис очень хочет с вами увидеться. Сегодня вечером у него соберутся кое-какие люди. Он надеется, что вы не откажетесь составить компанию.

– Что за люди?

Она начала по памяти воспроизводить список, который только что выслушала. Первым значилось имя Майкла Уирлинга, партнера Рота в бизнесе студии «Блу зефир». Тот, по отношению к которому Рот демонстрировал открытое презрение. Далее шли актер и актриса, оба знаменитые и, пожалуй, даже увенчанные пожизненной славой. Мое мнение, сложившееся о них, не было основано ни на чем, кроме нескольких фильмов и сплетен, вычитанных в газетах. С хозяином и его супругой в списке было четырнадцать человек.

Прием запланировали задолго до известных событий, так что Джули Эванс и я оказались среди приглашенных в результате происшедшего с Мэри Маргарет Флендерс несчастья и после ареста Стэнли Рота – чтобы, фигурально выражаясь, занять их места.

Как только мы сделали заказ, я спросил:

– Что можете рассказать о них? О Гриффине и Уирлинге?

– Стэнли знаком с Льюисом много лет. Льюис первым пригласил Стэнли на должность директора. В этом бизнесе они вместе с самого начала. Майкл пришел в дело из семьи, уже сделавшей миллиарды на всем, что только можно себе вообразить. На тридцатилетие отец купил ему студию, которую Майкл продал японцам спустя несколько лет, выручив от сделки намного больше, и приобрел фирму, владевшую кабельной телесетью. С этим он добился еще большего взлета. А потом вошел в бизнес Стэнли и Льюиса, основателей студии «Блу зефир». Майкл умен, очень умен, и не знает ничего о том, как снимать кино. Думаете, он это сделал?

Джули Эванс задала вопрос, не выдержав паузы. Эта ее особенность ведения беседы, не знаю, сознательная или бессознательная, всякий раз заставала меня врасплох.

– Думаю, он сделал что? – осторожно переспросил я.

В этот момент официант принес заказанный Джули салат. Дождавшись его ухода, она пояснила:

– Думаете, Стэнли убил свою жену?

Вопрос был задан с ошеломляющим безразличием – она просто наклонилась к тарелке и поднесла вилку ко рту.

Взглянув на Джули, я вдруг задумался: она задала вопрос потому, что об этом просил Рот, желавший знать мое настоящее мнение, или Джули Эванс вознамерилась стать моим доверенным лицом?

– А что думаете вы? Вы знаете его лучше, чем я. Как вы думаете, Стэнли Рот убил свою жену?

Положив вилку, Джули подняла голову и, слегка наклонив ее в сторону, взглянула на меня. В уголках ее губ таилась усмешка.

– Да. Судя по фактам, думаю, да.

4

В ее словах я не увидел ни малейшего колебания, ни одного признака осторожной и тревожной неуверенности, с которой люди говорят о том, во что верят искренне. Джули Эванс спокойно заявила, что верит, будто Стэнли Рот убил свою жену, – так, словно вопрос касался человека, совершенно ей незнакомого. Я не мог скрыть удивления.

– Я не говорила, что он сделал это с определенной целью, – сказала Джули, зацепив вилкой немного салата. – В такое я совершенно не верю. И это не могло быть спланировано заранее. Но потерять контроль над собой, сделать это бессознательно… потому что рассудок померк от гнева. Совершить убийство, не сознавая содеянного до момента, когда было уже слишком поздно и когда она уже умерла… Да, я считаю, такое вполне могло произойти.

Отложив в сторону вилку, она поставила оба локтя на стол. Переплетя пальцы и удобно пристроив на них подбородок, Джули посмотрела на меня широко раскрытыми голубыми глазами. На ее губах появилась печальная улыбка.

– У них были размолвки – из-за денег, из-за картин, в которых она хотела играть… Из-за других мужчин… – Джули отвела от меня взгляд, и выражение ее лица стало нервным, почти злым. Она добавила, глядя куда-то в пространство: – Из-за других женщин… Они все время воевали друг с другом.

Улыбка окончательно сошла с лица Джули. Когда она снова посмотрела на меня, то казалась мечтательно-грустной.

– Другие женщины?

Я спросил, стараясь встретиться с Джули глазами, почти уверенный, что она заговорила о себе.

– Она так считала, – ответила Джули. – Как жаль, что она ошибалась.