В своей жизни я не так много встречала союзников, но в тот день я поняла, что одним из них всегда было море. И бояться его мне никогда не стоило, ведь оно привечало меня с раннего возраста, баюкало летние деньки моего детства и заботливо перенесло меня к берегам свободы.

Сара

Звук становится все назойливее. Пи-и. Ни малейшего представления о времени я не имею, как и ни о чем другом. Пи-и. Просто догадываюсь: раз эти сигналы меня донимают, значит, они раздаются уже давно. Пи-и. Электрический микроразряд. Пи-и. Реакция. Пи-и. Первая с тех пор, как я умерла.

Раздражает.

Хочу тишины. И знаю, как ее добиться. Достаточно представить, будто Ирис говорит: «Ты никогда ничего не достигнешь. Нам стыдно за тебя. Какая же ты бездарная! Ну что с тобой делать? Выпрямись, ешь поменьше, причешись. Ты никчемная. Толстая. Страшная. Тупая. Ты позор этой семьи. Срамота. Неудачница. Из тебя ничего путного не выйдет».

Медленно снова погружаюсь в себя. Пищание ослабевает. Звуки слышны все реже. Превращаются в бесконечную ноту. Падающая звезда на черном экране в больничной палате перестает подскакивать. Сплошная линия. Энцефалограмма ровная.

Тишина.

Покой.

Эти слова, словно привязанные к ногам гири, вновь потянули меня на дно, где тьма становится светом, где нет больше холода. Вот и песок. Последние пузырьки воздуха вырываются из моих приоткрытых губ.

Вдруг резкий шлепок.

Щеку жжет от оплеухи, вернее, от воспоминания о ней.

И голос, который я узнаю из тысячи, истошный крик из прошлого, разбивающий тишину, пустоту и мрак, точно угодивший в окно булыжник: «Вот дерьмо! Проснись, Леруа! Ты не имеешь права умереть! Запрещаю тебе так поступать со мной!»

Как же давно я не слышала голоса Анжелики! Но я помню ее окрик так явно, будто и не было этих двадцати лет.

Да, я помню, что ты есть, и я не имею права оставить тебя сейчас.

Я помню, что стала первой женщиной, переплывшей Ла-Манш без лодки, без сопровождения, без гидрокостюма, и никто не вправе сомневаться в моих способностях.

Двадцать лет назад я уцелела в том ужасе не для того, чтобы умереть сегодня.

Каждому пловцу известно – и не следует об этом забывать: иногда стоит позволить себе пойти ко дну. Ведь достигнув его, ты можешь оттолкнуться и всплыть на поверхность.

Именно это я и сделала.

Нынешнее время. Мэтт

За время ожидания на этом пластиковом стуле Мэттью постарел лет на двести. Он пытался разузнать хоть какие-нибудь новости, когда мимо него по белому коридору больницы Святого Иуды в Лос-Анджелесе пробегал кто-нибудь из медицинского персонала. Ему никто ничего не говорил. Он пересматривал сообщение на экране телефона жены, ставшее причиной аварии, но не понимал слов.