Читаем Потерян в море полностью

Они покинули безбашенный порт Гар-Нуэра, что являлся сердцем пиратства на этих широтах, пять дней назад, оставив за кормой обломки быстроходной шхуны, случайно оказавшейся на пути. Добычи с нее было откровенно мало. Но команду это не сильно расстраивало. Они приняли встречу со старой «Омелией», как первый танец, обещавший размять мышцы и дарующий возможность вкусить слабый отголосок настоящей битвы. Отверженный не мог винить их в этом. Словно застоявшаяся в стойле породистая лошадка, корабль с удовольствием бросился в погоню, ощущая в воздухе запах кипящей крови в жилах матросов.

Но все имеет свой конец. Схватка закончилась, так и не успев разгореться в неистовый пожар, оставив после себя терпкое послевкусие испанского вина, найденного среди неважного скарба «Омелии». Один бочонок не смогли донести целым, и обжигающий напиток безобразными лужами растекся по палубе, смешиваясь с пролитой кровью и впитываясь в отполированные доски. Как оказалось, испанское вино могло вскружить голову и пиратскому фрегату. Иначе, как еще объяснить приподнятое настроение Отверженного, команда которого безуспешно пыталась убежать от шторма, надвигающегося с востока?

— Саром, — неуверенный голос юнги раздался недалеко от носовой фигуры, заставив осьминожью морду с любопытством повернуться к нему.

Саромом звали боцмана. Тот был низкорослым и бритоголовым, с разорванной на две части верхней губой и трехпалой левой рукой. Несмотря на устрашающий вид, Саром обладал добродушным нравом. Именно он вычищал прилипчивые водоросли из щупалец Отверженного и проверял швартовые.

— Чего тебе, Малёк?

Команда фрегата легко приняла юнгу, довольно быстро окрестив забавным прозвищем. Имени мальчишки никто не знал. Даже капитан, слышавший его на пирсе, когда принимал решение о пополнении, благополучно забыл. Иногда такое отношение называли глупостью. Но пиратам не важно было прошлое человека, его положение в обществе, грехи и благодетели — все это оставалось за бортом, стоило стать частью пиратского братства.

— Успеем ли?

Юнга с тревогой смотрел на небо, где огромная туча клубилась и ворчала, нагоняя быстроходный корабль все сильнее. Отверженный захохотал. Он раскинул руки в стороны, разрезая грудью, покрытой шрамами, неспокойные волны. Его пасть ловила солёные капли, звучно клацая зубами. И этот звук перекрывал даже рокот грома.

— На бухом-то корабле? — Саром недовольно скривился. — Не сегодня.

Малёк с надеждой посмотрел на капитана, сейчас замершего рядом с рулевым. Тот казался спокойным и уверенным, лишь плотно сжатые губы выдавали напряжение. Вот только команда не знала своего капитана настолько хорошо, чтобы понять это. Но Отверженному не было нужды оборачиваться, дабы знать, что Грахго напряжен и пребывает в ярости. Его гнев из-за выходки корабля волнами расходился по доскам, переползал на мачты и наполнял паруса, заставляя выжать хотя бы еще пару узлов. Фанатику не нужно было что-то говорить или делать. Достаточно было просто желать, чтобы Отверженный прочувствовал эти эмоции. И он их чувствовал. Столь же сильно, как холодные капли, падающие на раздутые паруса, как безумный ветер, что вот-вот должен был ударить в корму.

— Спустить паруса!

Короткая команда Фанатика разорвала иллюзорное спокойствие на палубе, напоминая пушечное ядро, выбивающее крошево из старой крепости. Пираты под беззвучный смех корабля бросились врассыпную, стремясь скорее выпустить ветер и накрепко привязать гитовы к реям.

— Шевелись, отбросы! — старпом ринулся к бизань-мачте, не решившись остаться в стороне. Да и не мог бывалый матрос этого сделать. Он никогда не довольствовался ролью наблюдателя, за что заслужил молчаливое, но безмерное уважение всей команды.

Отверженный с интересом следил, как здоровый морской волк карабкается по вантам на верхние реи. Его не зря прозвали Ловкий Эр. Мозолистые руки крепко держали намокшие канаты, а ноги еще ни разу не соскользнули. Стоило ли Отверженному помочь ему и сгладить удар первой, такой внезапной и сильной волны, что должна обрушиться на фрегат буквально сейчас? Морда осьминога исказилась в зловещей ухмылке.

«Нет. Не сегодня.»

Горячая, прожигающая до киля, властность затянула призрачную узду на горле Отверженного. Сильные руки мягким, но неумолимым движением направили корабль на первую волну, заставляя фрегат оказаться на гребне и не позволяя воде погостить на палубе. Ловкий Эр удержался на вантах, сразу же продолжив свой путь. Неопытный юнга, вязавший канат у носа, — нет. Малька оторвало от палубы и бросило в беснующийся поток ледяной воды. Отверженный видел исказившееся в испуге лицо юнги, ощущал легкий укол страха где-то в трюме и мог поклясться, что слышал, как неистово бьется сердце мальчишки. Фрегат, все еще скованный чужой волей, не стал ждать трагичной развязки, поймав мальчишку у самой воды. Юнга оказался совсем близко к искревленной пасти Отверженного, который даже сейчас купался в эйфории непогоды. Ледяные глыбы ударялась о фигуру, накрывая мальчишку с головой и заставляя раз за разом выплевывать соленую воду.