Читаем Остров дальтоников полностью

В детстве я страдал частыми приступами мигрени, и во время ауры видел не только классические осцилляции и искажения в поле зрения, но и на короткое время терял способность к цветовому зрению. Эта временная цветовая слепота сильно меня пугала, но одновременно и притягивала. Мне было интересно понять, каково это — жить в мире, начисто лишенном красок. Прошло много лет, прежде чем я получил ответ на этот вопрос — ответ, по крайней мере, частичный. Я познакомился с одним пациентом, Джонатаном И., художником, который стал страдать цветовой слепотой после дорожной аварии (и, возможно, в результате случившегося тогда инсульта). Утрата цветового зрения возникла не в результате травмы глаз, а в результате повреждения определенного участка мозга, отвечающего за ощущение цвета. В самом деле, казалось, что он не только потерял способность ощущать цвета, но не мог даже вообразить их себе. Они никогда не являлись ему и в сновидениях. Тем не менее, подобно людям, страдающим амнезией, Джонатан сознавал, что утратил способность ощущать цвет; после того как он всю жизнь жил в полихроматическом мире, Джонатан, как он сам говорил, вдруг оказался в обедненном, гротескном и аномальном мире — его искусство, пища и даже жена казались ему «свинцовыми». Однако этот человек не смог удовлетворить мое любопытство относительно того, что означает для человека врожденное отсутствие способности к цветовым ощущениям, как он воспринимает мир, который никогда в жизни не видел в цвете.

Обычно цветовая слепота, возникающая из-за поражений сетчатки, бывает частичной. Некоторые формы ее, например неспособность различать красный и зеленый цвета, встречается у каждого двадцатого мужчины (женщины страдают дальтонизмом значительно реже). Однако тотальная цветовая слепота, или ахроматопсия, встречается исключительно редко, поражая в общей популяции одного человека из тридцати-сорока тысяч. Мне было интересно узнать, как воспринимают мир те, кто родился без способности воспринимать мир во всех его красках. Возможно ли, что эти люди, не страдающие от мыслей об утрате, ощущают мир столь же ярко и живо, как и люди с нормальным цветовым зрением? Не развилась ли у них способность обостренно воспринимать тональности серого цвета, текстуру предметов, движение и глубину, не представляется ли им окружающая их реальность более утонченной и возвышенной — как на работах выдающихся мастеров черно-белой фотографии? Может быть, они смотрят на нас как на людей, отвлеченных тривиальной суетностью пестрого мира, страдающих недостатком восприятия истинно сущностных реалий мира? Я мог лишь гадать, так как ни разу не встречал людей с врожденной полной цветовой слепотой.

Мне казалось, что многие рассказы Герберта Уэллса, какими бы фантастическими они ни представлялись, можно считать метафорами определенных неврологических и психологических реальностей. Один из самых любимых моих рассказов такого рода — «Страна слепых». Сюжет рассказа таков: заблудившийся путешественник, странствующий по Южной Америке, попадает в изолированную, затерянную в просторах континента, долину. Его поражает причудливая окраска домов одного поселения. Путешественнику приходит в голову, что люди, построившие такие дома, вероятно, слепы, как летучие мыши. Вскоре он выясняет, что так оно и есть на самом деле — он наткнулся на поселение, где живет сообщество слепых. Путешественник узнает, что слепота явилась следствием болезни, которой жители переболели триста лет назад, и с течением времени из их сознания испарилось само понятие о зрении.

Путешественник Уэллса поначалу относится к обитателям поселения со снисходительной жалостью, считая их несчастными созданиями и безнадежными инвалидами, но вскоре мнение его меняется на противоположное. Он понимает, что это его считают слабоумным и жалким, жертвой галлюцинаций, производимых докучными подвижными органами лица (которые воспринимаются местными как источник всяческих заблуждений и иллюзий). Путешественник влюбляется в местную девушку, хочет жениться на ней и навсегда остаться в поселении. Старейшины, после долгих раздумий, соглашаются, но ставят условие: тот должен согласиться на удаление раздражающих и лишних органов — глаз.