Если вдруг ничего не увижу, придется соврать, – мелькнула крамольная мыслишка. Нет, ну а что? Чем я хуже других? Не хотелось ударить в грязь лицом в такой важный день. Когда поверхность зеркала дернулась и будто рябью пошла, я в первый момент не поверила глазам. Да нет, это меня уже зрение подводит! Так долго не моргала, что пятна начали мелькать перед глазами. И все же я боялась теперь хоть на мгновение сомкнуть веки, жадно уставившись в зеркало.

Краткий миг – и я больше не видела в нем себя саму. Увидела черноту – темную и беспросветную, от которой мороз по коже пошел. А потом в этой непроглядной черноте вспыхнули два ярко-красных огонька и будто впились в мою душу. Я закричала, смахивая зеркало со стола, и вскочила с табурета. Меня всю колотило, я зажимала рот рукой, сдерживая рвущиеся изнутри новые крики.

Перепуганные девчонки бросились ко мне. Тормошили, расспрашивали, пытаясь помочь. Я же тупо смотрела на лежащее на полу разбившееся зеркало и не могла никак унять сотрясающую тело дрожь.

– Зеркало разбилось, – послышался глухой голос Рены. – Не к добру это… Плохой знак.

– Да заткнись ты! – грубо оборвала ее Верика. – Не видишь, Тее и так плохо?! Сестричка, что ты там увидела такое? Расскажи нам. Плохое что-то, да?

Я перевела на нее невидящие глаза и попыталась что-то сказать, но не смогла. Губы не слушались, не желали разлепляться. Да и что скажу? Увидела что-то черное и непонятное, а потом два огонька красных? Точно решат, что свихнулась. А если еще расскажу про нечисть, что меня уже несколько месяцев преследует, и вовсе за священником побегут. Изгонять из меня бесов или еще что похуже. К счастью, Верика уловила мое состояние и решительно заявила:

– Так, заканчиваем с обрядами! Тее и правда отдохнуть нужно. Не видите, что ли, сама не своя уже? Завтра все расскажет, если захочет.

Девчонки начали неохотно прощаться, глядя на меня с жадным любопытством. Я же, немного справившись с волнением, все же выдавила:

– Да, вы уж простите, подружки, но я все расскажу завтра.

Завтра… Эх, знала бы я в тот момент, где буду уже завтра и как опрометчиво было с моей стороны давать такие обещания…

Глава 2

Когда остальные девчонки ушли, я убедила Верику, что все, чего хочу сейчас, уснуть поскорее. Сестренка, конечно, поворчала немного. Ей явно было до безумия интересно узнать, что ж такого я увидела в зеркале. Но, видать, на мне совсем лица не было, раз настаивала она не слишком сильно. И вскоре мы уже лежали по своим кроватям и мирно посапывали. Вернее, посапывала Верика. И даже бормотала во сне что-то неразборчивое. У нее частенько так бывало, так что мне и не мешало совсем. Иной раз даже интересно было послушать, что там ее тревожит во сне. Но не сейчас.

Сейчас все, о чем могла думать – проклятая нечисть, которая просто нанялась, видать, портить мне жизнь. Ну чего ей неймется-то? Неужели непонятно, что не обломится ей ничего?! Замуж я выхожу, между прочим! И вообще чего ей от меня надобно? Хоть бы разок голос подала и сказала, за что мне такое несчастье! Тут же представила, как бы отреагировала, если бы нечисть и правда голос подала. Брр… Меня даже передернуло. Нет, лучше уж не надо!

Постепенно все-таки сон стал одолевать. В комнатке было тепло, тихо и мирно, так что я окончательно уверилась, что на сегодня атаки нечисти прекратились. Успокоившись, позволила векам смежиться и погрузилась в дремоту.

Проснулась оттого, что сердце вдруг так дернулось, словно из груди выпрыгнуть хотело. Я резко распахнула глаза, пытаясь понять, что ж меня так встревожило. Может, кошмар какой-то приснился? Но кошмара я не помнила. Сон вообще был глубоким и черным, как ночь, без всяких ярких красок. Тогда что? В окошко вливался слабый свет луны, проводя по полу молочно-белую дорожку. При этом скудном сиянии я пристально вглядывалась в темноту комнаты. На всякий случай нащупала на груди мешочек и крепко сжала. Зашептала бессвязные слова, которые, как мне казалось, могут тоже отвадить нечисть:

– Сгинь, дух нечистый! Во имя Светлого бога сгинь!

Ворвавшийся в уши негромкий издевательский смех заставил меня всю обмурашиться и подскочить на постели. Я еще более отчаянно сжала мешочек и подтянула колени к груди, отодвигаясь к спинке кровати и непрерывно сотворяя второй рукой знак Светлого бога: треугольник с завершающей точкой посредине. Смех стал еще более издевательским и теперь слышался совсем близко.

– Ты и впрямь полагаешь, что это на меня подействует? – вкрадчивый низкий мужской голос отчетливо послышался в тишине ночи, а в моем горле застыл крик, но так и не раздался, словно его сдавила чья-то цепкая рука.