Читаем На Тихом океане полностью

— Столько же, сколько и тебе: тысячу рублей. Однако речь идет не только о годе моей у него работы. Он хочет прямо завтра провернуть одно дельце, которое и ему и нам даст столько, что можно будет спокойно залечь на дно.

— Что же это?

— Шкатулка с драгоценностями.

— Какими?

— Сделай милость, спроси об этом у него сам. Меня несколько беспокоит другое обстоятельство, заставляющее подумывать о том, чтобы сразу же, ну, разумеется, сделав необходимые приготовления, покинуть не только Москву, но и Россию вообще.

— Какое же это обстоятельство?

— Меня узнали. Помнишь ли ты игру в три карты в Вестфалии, когда птичка упорхнула с нашим же кормом?

— Ну да. Это был писатель или кто-то в этом роде.

— Так вот, этот человек оказался сегодня в нашем доме в качестве гостя молодого барина, видел меня и узнал.

— Что ж, в таком случае, либо с ним, либо с нами!

— Я предпочту последнее, к тому же ротмистр согласен. Он заплатит нам тысячу, а помимо этого, по триста каждому, если мы завтра поможем ему.

Послышавшиеся невдалеке шаги помешали ей продолжить. Подошел ротмистр.

— Встретились? — спросил он, как только завидел пару. — Пойдемте.

Они двинулись в глубь сада. Что же предпринять? Следовать за ними? Впрочем, к чему беспокоиться? Псевдоасессор в любом случае для того, чтобы выйти из сада, воспользуется калиткой, и не исключено, что нечто интересное мне еще предстоит услышать. Я присел на край клумбы.

Было около двух часов, когда появился тот, кого я ожидал; его сопровождала Ванда.

— Итак, будь, пожалуйста, пунктуален, — услышал я, — в девять барин с гостем уйдут на парад; они это решили еще за бильярдом. Так что время вполне удобное. Баронесса будет в церкви, а я по ее поручению навещу доктора и приют для нищих. Затем я незаметно вернусь через эту калитку и впущу тебя через заднее крыльцо, откуда мы с тобой проникнем в комнату хозяйки. Ротмистр будет на службе.

— Похоже, дело действительно тонко продумано и безопасно. А не лучше ли для нас исчезнуть сразу же?

— Нет, это не подходит. Ротмистр заплатит нам только тогда, когда получит свои драгоценности. Доброй ночи!

Они распрощались и стали расходиться: он — к калитке, она — к дому. Я подождал еще некоторое время и, убедившись, что остался незамеченным, пробрался в свою комнату. Услышанное столь глубоко взволновало меня, что остаток ночи я провел, не сомкнув глаз. Едва наступило утро, я сообщил о ночном разговоре Ивану. Тот отнесся к услышанному со всей серьезностью и просил лишь ни о чем не рассказывать его матери.

— Понимая ваше состояние, я, тем не менее, осмелюсь спросить: что вы намерены предпринять? — обратился я к нему с вопросом. — Мне представляется единственно правильным оповестить полицию.

— Что ж, так и поступим: отправимся на парад, а сами меж тем наведаемся в полицейский участок.

Так и получилось. По дороге Иван сообщил мне некоторые сведения касательно своего кузена, из коих следовало, что последний, растратив все свое имущество в карточных играх, не преминул прибегнуть к поступкам, сам замысел которых уже надлежало почесть преступным, почему Иван и его матушка вынуждены были отнестись к деяниям ротмистра с осуждением и напомнить тому о необходимости блюсти честь фамилии, обладателем коей он также является.

Полицейский комиссар[12], встретивший нас с Иваном в участке, оказался добрым знакомым Ивана. Он внимательно выслушал наше сообщение и сказал:

— Не окажетесь ли вы столь любезны, чтобы описать внутреннюю планировку дома?

Получив описание, он продолжил:

— Я крайне признателен вам за безграничную откровенность… Однако не является ли господин ротмистр адъютантом генерала Мелихова?

— Вы абсолютно правы.

— Мелихов весьма могуществен. Как же вы намерены поступить с ротмистром?

— По-вашему, мы должны оставить его в покое?

— Я бы рискнул вам это посоветовать. Его план представляется мне следующим: тот, кого господин, вас сопровождающий, именует псевдоасессором, является польским подданным по имени Милослав, причем крайне опасным субъектом. Вне сомнения, он отыщет какого-нибудь ювелира, который и отправится к вашей матушке. Поскольку баронессы не будет дома, представлять ее будет компаньонка. Я предвижу небезынтересную сцену, при коей намерен присутствовать. Позвольте мне произвести некоторые приготовления; а затем я просил бы вас стать моими спутниками.

Он удалился и через некоторое время уже стоял перед нами в штатском.

— Идемте!

Внизу нас ждала закрытая повозка. Мы сели и покатили по Маросейке. Извозчик, как я отметил про себя, несколько отличался от тех мужиков на козлах, коих в достатке можно лицезреть на улицах Москвы; возможно, он также был полицейским. Он пустил лошадей шагом, как если бы ехал порожним, затем, достигнув дома Семеновых, остановил экипаж и не спеша задал лошадям корм.