Жюль Верн

Маяк на Краю Света

Глава I

НОВЫЙ МАЯК ЗАЖИГАЕТ ОГНИ

Солнце садилось. Погода стояла прекрасная. Только у самого горизонта в лучах заката виднелись над морем облачка, которые постепенно тоже исчезнут в сумерках. Здесь, в высоких широтах Южного полушария, сумерки длинные.

Когда багряный диск уже наполовину скрылся за холмами, с борта «Санта-Фе» раздался пушечный выстрел, а на мачте развернулся и забился на ветру флаг Аргентинской Республики[1].

В то же мгновение на вершине маяка, возведенного недавно в бухте Эльгор, вспыхнул яркий свет. Смотрители, строительные рабочие, которые стояли на берегу, и команда судна приветствовали огонь первого на этих далеких берегах маяка громкими криками.

В ответ раздались еще два пушечных выстрела, и эхо от них долго перекатывалось по холмам. Затем флаг спустился, как и полагается на военном корабле, и остров, расположенный в месте слияния вод Атлантического и Тихого океанов, вновь погрузился в тишину.

Рабочие поднялись на борт сторожевика, а на суше остались лишь трое смотрителей маяка.

Один из них в это время нес вахту, двое других решили прогуляться по берегу, прежде чем зайти в дом.

— Итак, Васкес, завтра корабль уйдет? — обратился к своему товарищу тот, что был помоложе.

— Да, Фелипе, и, надеюсь, в пути с ним ничего не случится, — ответил Васкес.

— До дома путь неблизкий.

— Ну, дорога отсюда не длиннее, чем сюда, Фелипе.

— Догадываюсь, — ответил тот с улыбкой.

— Хотя, ты знаешь, — заговорил снова Васкес, — иногда на то, чтобы добраться до цели, времени уходит больше, чем на обратный путь. И вообще, полторы тысячи миль[2] — сущий пустяк для парохода, когда машина в порядке и паруса на месте.

— Да и капитан Лафайате отлично знает маршрут. Правда, Васкес?..

— Конечно, сынок, следует идти все время прямо. Чтобы попасть сюда, нужно держать курс строго на юг, а когда возвращаешься домой — строго на север. Если ветер не изменится и будет дуть с материка, корабль пройдет вдоль берега, как по тихой речке.

— По речке, у которой только один берег, — заметил Фелипе.

— Не важно, главное, что этот берег тебе помогает, а берег всегда помогает, когда находится с наветренной стороны.

— Вот именно, — подтвердил Фелипе. — А если ветер вдруг переменится?

— Плохо, если переменится. Но будем надеяться, что счастье не изменит «Санта-Фе». За две недели вполне можно пройти эти полторы тысячи миль и встать на якорь у Буэнос-Айреса.

— А если вдруг подует восточный ветер?..

— Тогда спасения нет ни в открытом море, ни у берега. Да, сынок. От Огненной Земли вдоль всей Патагонии[3] не найдешь ни одной удобной бухты[4]. И чтобы шквал не выбросил судно на берег, придется уйти в открытое море.

— Но погода, кажется, портиться не собирается.

— Да, не должна: лето только начинается… Впереди целых три месяца отличной погоды, вполне достаточно.

— Строительство закончилось вовремя, — добавил Фелипе.

— Как раз к декабрю. А декабрь в этих широтах, можно сказать, то же, что июнь в Северном полушарии. Реже налетают эти страшные ураганы, для которых потопить корабль — что унести шляпу с головы. Ну, а когда «Санта-Фе» доберется до гавани, пусть себе дует, пусть все рвет, ревет бурей на радость дьяволу! Нам-то с тобой нечего бояться, наш остров в море не унесет.

— Уж это точно. Капитан тем временем доложит, как здесь обстоят дела, и возьмет на борт наших сменщиков.

— И всего через три месяца вернется сюда.

— И найдет остров на том же месте.

— И нас на нашем острове, — добавил Васкес, потирая руки. Он глубоко затянулся из своей трубки, и густое облако дыма окутало его.

— Да, сынок, остров — не корабль, который волны швыряют из стороны в сторону, с нашего якоря не сорвешься — зацепились за Американский материк. Конечно, местá здесь нехорошие. Мыс Горн[5] вполне заслужил свою дурную славу. Сколько кораблей разбилось на камнях у острова Штатов[6], какие богатства затонули в этих морях! Но теперь все изменится. На острове зажегся маяк, и никакому урагану, никакой буре его не потушить! Огонь вовремя предупредит об опасности, и даже в самую темную ночь морякам теперь не страшны ни утесы Сан-Дьегос, ни мыс Сан-Хуан, ни скалы Фэллоуз. Мы позаботимся, чтобы на башне у нас всегда ярко светил маяк.

В словах Васкеса слышалась уверенность, и его собеседник, кажется, приободрился. На сердце у Фелипе было неспокойно: предстояло провести три долгих месяца на пустынном острове, вдали от дома, от людей. Одна надежда на корабль, который вернется весной.

А Васкес тем временем продолжал:

— Знаешь, браток, я сорок лет проплавал по морям Нового и Старого Света, сначала юнгой, матросом, потом боцманом, и вот на старости лет повезло — назначили смотрителем на маяк, и на какой! «Маяк на Краю Света».

Очень подходящее название: башня стоит на краю острова, который находится на самой оконечности материка. За сотни миль от всех обитаемых и обжитых человеком мест.

Васкес докурил трубку и выбил пепел на ладонь.

— Ты когда собираешься сменить Мориса на вахте?

— В десять.

— Ладно, а я заступлю с двух ночи.