Читаем Южные Кресты полностью

После оглашения решения суда Сеню пригласили на особый «инструктаж», во время которого женщина-офицер монотонно сообщила ему исторические сведения о тюрьме, в которой ему выпала честь отбывать наказание, а также о различных программах для заключенных.

Сеня не без интереса узнал, что на Райской горе тюрьма существовала с 1856 года, куда она была переведена после сноса старой оклендской тюрьмы. Раньше на этом месте были военные склады.

– Вплоть до 1957 года в этой тюрьме казнили, обычно через повешенье, – торжественно сообщила женщина-офицер.

Сеня поежился. «Они бы и меня с удовольствием казнили! Им только волю дай!»

Мысли Сени потекли в направлениях, далеких от исторических аспектов места его заключения. Женщина-офицер продолжала что-то говорить о том, что теперь, после вынесения приговора, дело Вечнова рассмотрит специальная тюремная комиссия, которая оценит риск повторения преступлений со стороны Сени и его желание исправиться. От этого будет зависеть очень многое – условия его содержания и возможность досрочного освобождения.

Сеню тошнило от всей этой чуши, но он молчал. Какое преступление он может повторить в тюрьме? Что в нем было такого неправильного, что нужно было «исправить»?

Иногда мы не понимаем иностранную речь даже не из-за плохого знания языка, не из-за чудовищного местного акцента, превращающегося чуть ли не в отдельный диалект, а от совершенной чуждости хода мысли, который нам никак не удается понять, и если нам даже пытаются его втолковать на нашем родном языке – ни голова, ни душа наша не может его принять!

Сеня считал себя невиновным, между тем суд утверждал, что он сам признал свою вину, хотя Сеня признал только то, что кому-то помог с покупкой билета и заказом гостиницы, ну и научил паре слов на иврите. И теперь ему нужно «исправиться». То есть отучиться помогать? Или никого не учить ивриту? Или не ездить в чужие страны? Или перестать быть евреем? Как ему исправиться? Вечнов очень хотел исправиться. Но что он должен сделать? Интуитивно Сеня чувствовал, что путь к его исправлению должен начаться с того, чтобы он перестал задавать эти вопросы, и он молчал, согласно кивая в такт словам офицерши.

– После рассмотрения вашей кандидатуры, – продолжала тюремщица, казалось, заслушиваясь собственным голосом, – будет составлен план вашего заключения…

«Ну что ж, очень хорошо, что у них есть планы на мое заключение. А я подам апелляцию и расстрою все их планы… Ах, какая жалость! Мадам, вы собираетесь исправить меня за три с половиной года, а я трахну ваш суд во все его исполнительные органы и буду на свободе меньше чем через месяц!» – мысленно подбадривал себя Сеня. Однако по-прежнему молчал и согласно кивал головой.

– Этот план предоставит вам возможность выйти из заколдованного круга повторения преступлений, – невозмутимо продолжала офицерша, радуясь, что ей попался такой внимательный и понимающий преступник. – План включает в себя программы, которые помогут заключенным справляться с проблемами, ожидающими их за стенами тюрьмы, – безработица, отношения с семьей, финансовые трудности…

– Спасибо за заботу, – вырвалась у Сени непроизвольная реплика, но офицерша не заметила сарказма.

– You are welcome![15] – благожелательно ответила она, и улыбка осветила ее повидавшее виды лицо.

«А я ее даже не хочу», – несколько удивленно подумал Сеня. Обычно он, прожив без женщины больше двух недель, начинал хотеть практически всех лиц женского пола, включая глубоких старух и уродин. «Вот до чего тюрьма может подавить нормальное мужское вожделение… Отбили во мне всякий вкус к жизни, сволочи!»

Слава богу, офицерша не могла читать Сенины мысли, хотя считала себя чуть не экстрасенсом и видела заключенных насквозь. Обычно на такую работу идут женщины властные, которым доставляет особое удовольствие видеть мужчин униженными и беспомощными. Обычная женщина не выдержит и недели такой работы. Однако с Сеней номер с чтением мыслей не вышел, ибо мыслил он по-русски, а офицерша кроме официального новозеландского английского владела лишь тюремным сленгом в качестве дополнительного языка, и то по большей части в пассивной форме.

Она еще долго перечисляла широкие возможности, которые открывались перед Сеней в тюрьме на Райской горе. Сене было скучно, и он практически не слушал женщину. Его крайне расстроил тот факт, что тюрьма и суд лишили его привычной жизнерадостности и игривости духа.

Покровы повседневного существования обволакивают многих из нас, как плащи, дарующие невидимость их носителям. Иногда вовсе недостаточно, чтобы поверхность тела отражала свет и чисто с физической закономерностью обладала цветом и объемом. Ведь чтобы стать заметным, необходимо сконцентрировать на себе волны человеческого внимания, и лишь тогда, вдруг, на серых обоях бытия начинают проступать удивительные, ранее незаметные фигуры.