Читаем Инопланетянка полностью

Жевательная резинка считалась бесполезным лакомством, и мне ее никогда не покупали.

– Зубы чистьте, это полезнее, а если щетки нет, рот водой полощите – здоровее будете, а от жвачки будет живот болеть, вы же ее вместо пяти минут целый день жевать будете.

Я чувствовала, что мои глаза стали круглыми, как шарики в упаковке, а во рту непроизвольно выделилось большое количество слюны. Так хотелось попробовать хотя бы одну жвачку.

– Дашь попробовать? – я увидела, как подруга достает розовый шарик и запихивает себе в рот, я уловила манящий клубничный аромат.

Карина не спешила с ответом, раздумывая, должна ли она поделиться после того, как я сделала ей подарок в виде коллекции диафильмов.

– Вот, бери, – она повернула упаковку другой стороной, где были открытые ячейки, – Я их пожевала, но они еще сладкие, бери любую. Эта клубничная, эта со вкусом яблока, – рассказывала она, но я не слушала. Я не хотела белый смятый комок резинки, я хотела круглую конфетку, которую Карине было жалко отдавать.

– Ты знаешь, я вспомнила, что родители запрещают мне жевать резинку, спасибо большое.

– Как хочешь, – Карина выплюнула дожеванную резинку в ладонь и затолкала обратно в упаковку мокрую и слюнявую. Взяла новую и принялась чавкать.

Мне не хотелось стоять рядом, ощущать запах и глотать слюни, я встала, чтобы уйти на кухню и выпить стакан воды. Поняв, что ей не перед кем больше красоваться, а я не собираюсь умолять, Карина убрала жвачку и пошла следом.

– Так что, пойдем в цирк? Родители дали мне денег на обед с запасом, у меня осталось и на цирк и на сладкую вату, – Карина шарила глазами по бедной обстановке кухни.

Шкафчики накренились и скрипели, когда их будили прикосновением, в умывальнике гора грязной посуды, на столе нет вазы с печеньем и конфетами, а в открытую дверцу хлебницы выглядывает единственный хлебный сухарик. Поживиться здесь было абсолютно нечем, и на угощение рассчитывать не приходилось.

– У меня денег нет, – созналась я печально, будто считала личным недостатком, помыла посуду, вытерла два стакана и предложила Карине единственное, что было, – кипяченную воду, – Если ты подождешь, я суп приготовлю, сегодня моя очередь.

– Нет, спасибо, – Карина стала открывать и закрывать шкафчики, вдруг обнаружится еще что-то редкое, чего у нее нет. Стол по ее просьбе высунул свой язык, и в ящике зазвенели монеты – О, смотри, какая-то мелочь. Может, наскребешь на сладкую вату.

– Эти деньги нельзя брать, это на хлеб, – я покачала головой.

– Да что ты заладила? Хлеб ты ешь каждый день, а сладкая вата – это редкость. Цирк не каждый день приезжает прямо к твоей школе. Сегодня он есть, а завтра нет. К тому же ты можешь купить не вату, а альбом, новые фломастеры, твои давно не пишут, я пробовала ими порисовать – один скрип. Купишь что-то полезное для себя и сестер, мама еще и похвалит.

Такая идея пришлась мне по душе, и я стала выгребать звонкие монеты. Я так и дрожала от предчувствия удовольствия и страха перед расплатой. Что скажет мама о том, что я взяла без спроса деньги? Я же верну в семью то, что куплю, уговаривала я себя, значит воровством это можно не считать, и быстро спрятала деньги в карман. Руки были влажными и потными, монеты не хотели отлипать и всячески упирались, не желая забираться в карман, но я проигнорировала их попытку остаться дома и никуда не ходить. Проигнорировала и свой голос, который твердил, что поступаю плохо. Я просто твердила себе, что обо всем остальном, кроме похода в цирк, буду думать после. Сейчас я хотела думать только о предстоящем развлечении и о том, что впервые в своей жизни потрачу деньги на себя. И ничего, что это не мои деньги.

Всю дорогу в цирк и обратный путь я пыталась сосредоточиться на удовольствии, которое еще немного и испытаю. Но удовольствие не приходило и уступало место страху, упрекам совести. Я все время спрашивала у Карины время, озиралась, будто боясь, что неожиданно появиться вся семья и уставится осуждающим взглядом: «Не сделала уроки, не сварила суп, не купила хлеб и потратила деньги. О чем ты вообще думала?» Я так и слышала, как братья и сестры дразнят обидным, но заслуженным «воровка». Я своровала деньги на хлеб и теперь им нечего будет есть, кроме жидкого овощного бульона. И никакие фломастеры от этого не спасут. Одна надежда, вдруг мама забудет, что просила купить хлеб и по дороге с работы зайдет в магазин. Тогда могут не заметить пропажи мелочи, может, решат, что уже потратили. Можно настаивать на этом, а неприлично большую пачку фломастеров где-то спрятать на время.

– Можешь хранить мои фломастеры у себя до завтра?

– Конечно, – с легкостью откликнулась Карина, ее рюкзак быстро проглотил новое угощение, и красивые цветные палочки исчезли в глубине между книгами.