Читаем Идеальный треугольник полностью

На следующий день, ближе к обеду, я направился в новое здание суда Санта-Моники — в офис окружного прокурора. Именно там располагался кабинет Дина Сивера. В одной руке я нёс портфель, в другой — пакет с сэндвичами из «Деликатесов Джерри». Это было испытанное оружие — хрустящие маковые бейглы с грудинкой. Всякий раз, когда мне что-то требовалось от Сивера, я являлся перед самым обедом и приносил с собой ланч.

Сивер был из тех, кто не боится называть вещи своими именами, даже если это идёт вразрез с ведомственными интересами и противоречит элементарным приличиям. Потому-то, проработав в офисе окружного прокурора двадцать два года, Дин всё ещё занимался делами о мелких правонарушениях, совершённых на невключённых территориях. С другой стороны, по той же причине он оставался моим другом.

За время, прошедшее с нашей последней встречи, кабинет ничуть не изменился. Его хозяин по-прежнему сидел за сплошной стеной из папок с делами, которые громоздились перед столом и на нём.

Подняв голову, Сивер уставился на меня.

— Так-так-так. Микки Холлер.

Я протянул пакет над стеной и поставил его на крохотный участок стола, не занятый бумагами:

— Как обычно.

Дин отпрянул от пакета, будто от бомбы.

— Обычно? — с недоверием произнес он. — Это слово подразумевает нечто привычное, повторяющееся изо дня в день. Ты же не заглядывал сюда по меньшей мере год, и я, признаться, уже отвык от твоих визитов. Где ты пропадал?

— Был занят. Старался избегать мелких правонарушений — они не приносят денег.

Я уселся на кресло для посетителей, и стопки папок почти полностью скрыли лицо старого друга. Были видны лишь его глаза.

Подувшись для порядка, Дин сменил гнев на милость. Сначала я услышал, как открывается пакет. Затем над стеной показался протянутый мне сэндвич. Потом — салфетка. Потом — стакан содовой. Наконец, голова Сивера скрылась из вида, и я понял, что он принялся за еду.

— Из твоего офиса уже звонили, — донеслось из-за стены после продолжительного чавканья. — Ты представляешь некую Линду Сандоваль, обвиняемую в непристойном обнажении, и хочешь обсудить решение по делу. Знаешь, дело еще не возбуждено. Ты же в курсе, что на регистрацию отводится шестьдесят дней, и этот срок не истёк ещё даже наполовину. Но обсудить решение я готов.

— Было бы, что обсуждать. Дела-то, фактически, нет. Я здесь за тем, чтобы его не было и де-юре.

Сивер резко вскинул голову.

— Эту цыпочку застукали совершенно голой на Броад-бич. Она эксгибиционистка, Холлер. Доказательств для обвинения — выше крыши. И ты думаешь, я откажу в возбуждении? Как?! Постой, не говори, сам догадаюсь. Твой сэндвич — это взятка. Это все — спецоперация ФБР по борьбе с коррупцией в органах правосудия. Операция «Грудинка», да? А что, звучит.

Улыбнувшись, я покачал головой.

— Расстегни рубашку, — не успокаивался Дин. — Уверен, под ней — микрофон.

— Угомонись. Лучше скажи мне, ты просмотрел материалы дела после звонка из моего офиса?

— Само собой.

— Ты прочёл рапорт дежурного офицера, производившего задержание? По-твоему он действовал в рамках своих полномочий?

Дин заинтересованно вскинул брови.

— Я видел рапорт. Придраться не к чему — уж я-то права полицейских помню наизусть.

— Тогда ты должен знать, что по правилам задерживать за непристойное обнажение полицейский может лишь после того, как визуально удостоверится в нарушении закона.

— Я в курсе, Холлер. Так всё и было. В рапорте прямо сказано, что твоя клиентка вышла из воды совершенно голая. То есть, абсолютно. Это значит, что на ней не было никакой одежды. Думаю, можно не сомневаться, что дежурному офицеру — помощнику шерифа, выпускнику полицейской академии — хватило наблюдательности, чтобы это заметить. Кстати, знаешь, водичка в тот день была прохладная. Представляешь, как у дамочки затвердели соски?

— Хоть к делу это и не относится, но, поверь мне, представляю. Однако ты кое-что упустил. Перечитай рапорт заново. Хотя нет, постой, у меня есть копия — могу сам тебе прочесть.

Я откусил от сэндвича и, пока жевал, вытащил из портфеля папку с бумагами. Затем, запив еду глотком газировки, приступил к чтению заранее выделенного места из рапорта:

— «Дежурный офицер (Д/О), получив вызов, прибыл на место происшествия. На момент прибытия Д/О подозреваемая Линда Сандоваль, двадцати девяти лет, находилась в воде в присутствии многочисленных свидетелей. На попытки Д/О убедить подозреваемую выйти из воды, та неизменно отвечала отказом. В конце концов Д/О был вынужден просить о помощи спасателей Кеннеди и Вальдеса, которые извлекли подозреваемую из воды, и Д/О смог убедится, что она полностью обнажена. После того, как подозреваемая добровольно оделась, она была задержана и препровождена в участок. В процессе задержания и транспортировки подозреваемая подвергала Д/О непрекращающимся словесным оскорблениям».

Выделенный кусок закончился.