— Я почти надеялся, что устану от тебя, — холодно заявил он, но его яркие, горящие глаза сверлили меня на месте. — После стольких лет желания я думал, что, если бы ты оказалась у меня, я смог бы двигаться дальше. — он облизнул нижнюю губу, и я заметила, как он сглотнул. — Но все вышло, наоборот. Полная противоположность.

Мое сердце сжалось от его слов.

Когда его пальцы вытерли еще несколько слез на моей щеке, он придвинулся ближе, его руки обхватили мою спину.

— Я люблю тебя, Джульетта. И я выбираю тебя. Я всегда буду выбирать тебя, — сказал он, на этот раз его голос не был спокойным, но был полон таких эмоций, что я чуть не утонула.

Я покачала головой, моргая сквозь слезы.

— Но твое наследство… всё.

Его губы изогнулись, а пальцы погладили мою нижнюю губу.

— Ты так мало веришь в меня? Мы много лет спорили друг с другом, Джульетта. Мне нужно было только договориться с матерью. Она манипулировала тобой, говоря, что заберет все, но она никогда этого не сделает. Ее самое большое желание, чтобы я взял на себя управление недвижимостью. Она только хотела напугать тебя. Поэтому я заключил с ней сделку: ты будешь со мной, а после окончания школы я буду управлять загородным клубом.

Я уставилась на него в полном шоке и изумлении.

— Натаниэль…

Я могла только повторять его имя, снова и снова, песня для моего сердца, разума и тела. Я была в шоке. Я не могла ни думать, ни говорить нормально, но смотрела на человека, который мог потрясти мой мир.

— Если я хочу когда-нибудь стать твоим мужем, я знаю, что мне придется вести переговоры каждый день, чтобы ты была счастлива, — сказал он, улыбаясь одной из тех редких улыбок, которые я обожала.

Я невесело рассмеялась и покачала головой.

— Ты даже не мой парень.

Он прижался своим лбом к моему.

— Я жадный, неутомимый ублюдок, Джульетта. Я изучил риски, и ты стоишь того, чтобы пасть. Знаешь, эта наша… наша летняя интрижка… она никогда не была для меня избавлением от отвлекающих факторов.

Я нахмурилась, сбитая с толку.

— Ты сказал…

— Я солгал, — сказал он, виновато скривив губы. — Это всегда был повод сблизиться с тобой. Я с самого начала положил на тебя глаз, Джульетта. Но никогда не было подходящего момента, чтобы приблизиться к тебе. До тех пор, пока ты не убиралась в моей комнате в поместье — вдали от школы, от ожиданий и любопытных глаз. Появилась возможность, и я воспользовался ею, надеясь, что в конце концов ты захочешь меня не только для секса.

— Ты лживый ублюдок, — сказала я с улыбкой.

Он пожал плечами, и я игриво ударила его в грудь. Слезы хлынули из моих глаз, и я захватила его рот в жестоком поцелуе. Все мои запертые эмоции, все надежды и мечты, я чувствовала их, когда была с ним.

— Я тоже люблю тебя, Натаниэль.

Его улыбка была самой широкой из тех, которую я когда-либо видела на его лице, его рука обняла мой затылок.

— Повтори еще раз.

Я рассмеялась, закатывая глаза.

— Я люблю тебя.

— Ещё раз, — тут же сказал он, и глаза его засияли от удивления.

Я приподняла бровь.

— Не делай из себя дурака, Натаниэль Рэдклифф.

Его губы скривились. Затем он нежно поцеловал меня в лоб.

— Ты мое будущее, Джульетта.

Я снова поцеловала его, но остановилась, оглядывая комнату.

— Зачем мы здесь? Квартира пустая.

— Потому что, — сказал он, хватая меня за руку и ведя через гостиную. — Мы собираемся обустроить ее.

Мои глаза метнулись к нему.

— Что?

— Я купил ее для нас. Только если ты готова на этот шаг, — сказал он, сжимая мою руку. — Как я уже сказал, я жадный ублюдок.

Я уставилась на доски пола и белые стены, а затем повернулась к нему. Я не нуждалась в доме, а нуждалась в нем.

Он был моим домом.

Обхватив его за талию, я уткнулась носом.

— Больше похож на грязного бога.

Эпилог

Пять лет спустя

Натаниэль

У моего сердца было два варианта: совсем ничего или слишком много. И в тот день, когда я увидел Джульетту Монро, ее взгляд, как у римской армии, и ее ум острее их клинков, я понял, что хочу ее всю или вообще ничего.

С юных лет мать всегда хвалила мою решительность. Я никогда не баловался вещами. Я брал все в свои руки — либо разрушал на мелкие кусочки, либо завоевывал, пока не побеждал.

Будучи единственным ребенком, я проводил большую часть времени со взрослыми и узнал, как люди сражаются в своих разговорах. Нежными, заостренными словами. Столько недосказанного под поверхностью. И как только я решил, что хочу ее, пути назад уже не было.

Ее тёмные волосы были собраны в свободный хвост, пряди густые и блестящие. Волосы, которые мне хотелось обернуть вокруг пальцев и посмотреть, как сильно я могу потянуть.

Она сомкнула свои пухлые губы между зубами и прикусила, кровь прилила к поверхности, заставляя их стать темнее, и более чувственными.

Она низко склонилась перед книжными полками, ее черная юбка развевалась вокруг бедер, демонстрируя нежный изгиб внутренней стороны бедер — мягкий и сильный одновременно.

Бедро, которое я жаждал целовать, сосать и кусать.