Читаем Ангел Бездны полностью

— Кажется, — подала голос Катерина Дображанская. — Мне кажется, что ты лезешь на стену от безделья. Ты вроде победила на каком-то песенном конкурсе. И где твой жених, наш бесценный Демон?

— Сама знаешь, что Киевский Демон пропал. И во-още он не мой, он Машку любит. А про конкурс… Скоро узнаешь, — загадочно посулила Землепотрясная Даша.

— Ясно, — поняла ее по-своему Катя. — Тебе стоит подыскать себе серьезное дело. Например, найти работу…

— Значит, дело брошенной матери троих детей не кажется тебе серьезным? — отбила выпад Чуб.

— Мне кажется, — отпарировала Катерина Михайловна, — если человек начинает выискивать свои проблемы в газетах, то это уже диагноз.

— Ах, вот как?! — обиделась Землепотрясная Даша. — Тогда послушай вот это… «Белую фигуру толстой Дамы видят в окнах Башни на Ярославовом валу, 1. Городская легенда рассказывает, что первый владелец дома шляхтич Подгорский построил его для своей любовницы. Видимо, он предпочитал крупных женщин. Но любовь вскоре прошла, и с горя женщина наложила на себя руки. С тех пор ее бедный дух бродит по дому-замку…»

— Что за гадость ты читаешь? — не выдержав, Дображанская подошла к Чуб и, вынув газет у из ее рук, взглянула на первую полосу.

«Неизвестный Киев» — интриговало название издания. Под ним красовалось с десяток мелких и четыре жирных заголовка: «Через неделю начнется застройка Пейзажной аллеи?», «На Замковой горе неизвестные раскопали могилу монаха», «В окне дома на Ярославовом валу, 1 видели привидение Белой Дамы», — а также фото с призывом «Помогите найти» и сообщением «В свой день рождения пьяная дочь бизнесмена зарезала отца».

— Точно, диагноз, — окончательно уверилась Катя. — Как ты могла купить такую бульварную чушь?

— Как ты носилась с газетой про апокалипсис, так это нормально. А как я, так сразу «брось каку»… Интересно ж, они про нашу Башню писали. И почему ты считаешь, что у нас не может жить привидение?

— Достаточно того, что здесь живем мы. Киевицы, ведьмы, черти, Демон. По-моему, жилплощадь занята. — Катерина взглянула на готические окна Башни Киевиц и сощурила глаза.

Осень овладела Городом. Погода была по-осеннему сонной. И вроде не туман, а соседний дом за окном казался размытым как акварель. Улица Ярославов вал точно затихла в предчувствии последнего — смертельного — акта. Природа умирала. Осеннее Макошье вот-вот должно было смениться часами Коротуна.

— И то, что Пейзажную аллею скоро застроят, тебя тоже не волнует? — нанесла Чуб удар слева.

— Нет, раз это не волнует наш Город. — Дображанская бросила газет у обратно на стол и вернулась к высокому зеркалу. — Если б Киеву грозила беда, он дал бы нам знать. А раз он дал нам отгулы, значит, либо статья — газетная утка, либо так надо… Ты ж знаешь, добро не всегда отличимо от зла. Ой… — Катя положила руку на грудь. — Что-то в сердце кольнуло.

— А я что говорю! — подняла палец Даша. — У нас в Башне происходят паранормальные явления.

Словно в подтверждение ее слов, три кошатины — белая, рыжая и черная, — мирно спящие на диване и креслах, разом вскочили, выгнули спины и зашипели.

— Видишь! Вот видишь! — возликовала Землепотрясная. — Кошки всегда реагируют на привидения. Тут ходит призрак Белой Дамы. Пуфик, ты видишь ее? — обратилась она к рыжей кошке.

— Мя-уууу, — недружелюбно сказала Изида Пуфик, хотя обычно предпочитала французскую или, на худой конец, русскую речь.

— Ждите гостей! — выгнув спину коромыслом, прошипела обычно уравновешенная блондинка Белладонна. — Зовите Васю-у-у…

Черный кот Бегемот издал целую россыпь недовольных звуков и с топотом бросился в кухню. Кошки помчались за ним — там их поджидала открытая форточка.

— Слыхала я, что крысы бегут с корабля, но чтоб кисы из дома… — проводила их Чуб озадаченно-заинтригованным взглядом. — Что ж тут происходит?

— Что ж, звони Василисе, пускай объяснит, — сказала Катя. — У меня важное дело.

— И куда ты так вырядилась?

Слово было не особо удачным — наряд раскрасавицы Кати был дивно простым: темный костюм с длинной юбкой и приталенным пиджаком. Но блуза с воротником из жемчужно-серых винтажных кружев и десять громоздких колец в магическом стиле Модерн, утяжелявшие Катины пальцы, делали облик Дображанской почти вызывающе прекрасным.

— Я иду на антикварный аукцион. — Катерина поправила спикировавшую на лацкан ее пиджака модерновую брошь-бабочку с крылышками из разноцветной эмали.

— Новая? — заценила Даша.

— Только купила, — Дображанская скосила глаза. — Надо же, я и не заметила, что у нее в центре бриллиантик.

— Бриллианты, они вообще такие незаметные, скромные, — активно закивала Чуб, — особенно если у тебя их целый шкаф. Дай угадаю, на аукционе продается еще одна цацка-пецка в стиле Модерн?

— Нет, две картины Вильгельма Котарбинского, — с ноткой капризности произнесла Катерина и завершила с сомнением: — Может, куплю Маше в подарок. Ты хоть помнишь, что сегодня у нее день рожденья?

— Я что, склеротичка? А кто такой Котарбинский?

— Один из художников, расписавший ее любимый Владимирский собор. Маша тебе лучше расскажет.

— И это твое важное дело?

— Ну, если у тебя есть дела поважней…